Снежная Королева живёт под Питером

Укреплял решётки, навешивал замки и сторожил этот дом старый глухой контуженный солдат Чулков, единственный человек, который здесь и проживал с сиротами. На чердаке у него была комнатка с "буржуйкой", железной койкой времён купца и табуретом. "Буржуйку" он называл "женой": она давно и верно кормила и грела его.

Несколько лет назад Чулков прикормил во дворе собаку – для охраны, конечно, – с будкой и на цепи, но заведующая детдомом велела всё это убрать. Теперь втихаря приходила сквозь прутья серенькая кошечка Тася, и Чулков выносил ей еду.

Эту кошку он называл "любовницей".

Взамен фауны солдату позволили посадить две грядки с укропом, которые Чулков заботливо поливал каждое утро, начинавшееся у него, самое позднее, с пяти часов. Не спалось, потому что зори – вообще пора блаженная, а кемарил солдат во время занятий ребятишек.

Заведующая детдомом, крепкая деревенская баба, в вечном трикотиновом платье со страшными горящими цветами и белым отложным воротничком, преподавала сиротам математику и физкультуру.

Детей звала по фамилиям, не брезговала иной раз сама помыть полы, говорила громко, обедала с детьми и персоналом. С русским языком она обращалась так, как считала нужным. Подтолкнув однажды Ваню в свой кабинетик, чтобы он взял для урока картонные таблицы, она сказала:

– Не столбеней, Августов, здесь не страхи!

Зоологию, географию и историю детям рассказывало существо неясного возраста, с тихим голосом, худое, бесцветное, кашляющее, какое-то сиротливое и потому родственное брошенным детям, которые это существо не обижали, молча слушали науки.

Закон божий, по последней моде, приходил читать добрый и сдобно-приятный батюшка, отец Симеон Голубев, называвший детей "отроками". Дети радостно окружали человека, которого можно было всем называть по-семейному, "батюшкой". От него веяло домашней жизнью и лаской. Ваня был уверен, что Голубев – это летний дед Мороз, весной и летом переодевающийся в рясу, чтобы только приходить к ребятам, которых он искренне любит.

Поварихой и уборщицей была тётя Клава, – постаревшая сельская женщина, суетливая, не злая, старавшаяся из скудных продуктов готовить по-домашнему вкусно, потому что жалела детей.

Единственным человеком из взрослых, производившем на Ваню особое, гипнотическое воздействие, была учительница литературы, русского языка и рисования Наталья Петровна, – молодая, красивая женщина с фигурой невысокой русалки, пшеничной косой в узле и мягкими руками.