Снежная Королева живёт под Питером

Куклам, как существам, привычным к тому, что мир полон разных реальностей, было ясно, что Родионовна рассказывала Пушкину одно, он записывал другое, все читают третье, а Петрушка собрался всё это излагать по-своему. И он начал.

– Жил-был царь Дадон в своей земле… Читай: человек, точнее не скажешь. Совершенный дадон. Ни выводов, ни размышлений. Ест, спит и моргает. Сплошная немощь. А с жизнью же так нельзя, – одни авансы иметь. Ну и долежался до испытаний.

Является к нему лучшая треть его существа – Мудрец.

– На, – говорит, – тебе будильник золотой в виде петуха, чтобы ты лихо не проспал.

Дадон по имени и сути понял всё буквально. Нет чтобы внутри себя лихо стеречь, – он птицу прицепил в центре города, чтобы иноземного врага наблюдать. Некоторые многие так с ценными вещами и поступают: приспосабливают к своим глупостям, хоть не доверяй им волшебные вещи! Хорошо ещё орехи металлическим петушком колоть не стал… Ну и ладно петуху, он своё дело знает, заводной.

А лихо всякое не простое: как внутреннее лихо подымается, а на него не обращают внимания, так оно снаружи появляется. Так и тут было. С одной стороны, Дадон опять ленью изошёл, а с другой стороны, иноземцы пошли на царство.

Петух-молодец тут по обоим лихам звонить и начал. Все забегали. Дадон – ну искать на минус хоть какой-нибудь плюс. Поскрёб и нашёл своих двух сыновей, последние сокровища души своей.

Ушли дети и не вернулись. А петух опять кукарекает.

– Бедненький Дадон! – вдруг встряла Русалка. – Кто же курий язык понять может? Мало ли что он там говорит? Почему словами не объяснить человеку, где у него лихо?

– Дорогая рыба, сказка эта про несознательность человечества, – пояснил Петрушка. – Будильников у него было – хоть пруд пруди, хотя бы и писателей, которые своим творчеством старались человека ото сна избавить. Будили, будили! Толстой всей глыбой наваливался, Достоевский доставал, Горький горечью сыпал, – авось поедят, проснутся, Блок – блоками, кирпичами, Маяковский маячок давал, Чехов чехвостил мягко, как врач, Крылов крыльями махал, чтобы туман рассеять для ясности, Зощенко тоже хорошо писал, а Пушкин – пушками палил!

– Ладно, продолжай, – распорядилась Зарема.

-Так вот. Петух звонит опять, а послать некого. Сам собрался Дадон. Доехал до шатра в блёстках и уже дивится.