Немножко женаты

В голове вертелась лишь одна мысль: «Он снова решил заняться моей жизнью».

В этом я окончательно убедилась, когда позже встретилась с ним в парке.

– Я хочу, чтобы ты вернулась домой, – безапелляционно заявил отец.

– Конечно. Моего мнения никто не спрашивал, – буркнула я.

Отец вскинул голову.

– Вот только не начинай! Неужели ты хочешь сказать, что должность официантки – это предел твоих мечтаний? – стальным голосом спросил он.

– Любая работа достойна уважения.

– Мой вопрос был не об этом.

Я взглянула на отца исподлобья, но промолчала. Папа вздохнул, оглядываясь по сторонам, будто бы ему трудно было смотреть на меня.

– Время идет, а ты так и не взрослеешь… – отец покачал головой. – Извини, но я больше не в силах наблюдать за тем, как ты разрушаешь свою жизнь.

Я резко подняла голову.

– Ты за мной следил?

Папа окинул меня медленным взглядом, проигнорировав мой вопрос.

– Я здесь не за тем, чтобы ссориться с тобой, – отчеканил он. – Я хочу все исправить.

– И каким же это, интересно, образом, если я самостоятельный человек, который сам может принимать решения касательно своей жизни? – я упрямо сложила руки н груди.

Мне показалось, или отец взглянул на меня с уважением.

– Да, чувствуется мой характер… – еле слышно пробормотал он. – Но он проявляется лишь отчасти и не там, где нужно.

Я молча буравила отца взглядом, ожидая, что последует за этими словами. Я вовсе не пыталась помочь ему с разговором, участвовать в котором у меня не было абсолютно никакого желания.

– Ну, рассказывай! – вдруг преувеличенно бодрым тоном воскликнул папа.

Я удивленно всплеснула руками.

– Что рассказывать? – захлопала глазами я.

– О том, как продвигается твоя учеба.

Я осеклась, так и не сказав ни слова. Смотрела на отца, раскрыв рот, как рыба, выброшенная на берег. Вот и все. Он прижал меня к стенке. Выхода больше нет.

Понимая все это, папа усмехнулся. Не было в этой ухмылке ни превосходства, ни радости, только грусть и какое-то еле заметное отчаяние. От этого на душе стало еще хуже. Я отвела глаза, чувствуя, как в горле образуется неприятный комок.