Собрание сочинений. Арфа и бокс. Рассказы

– Но мне здесь краны не открутить…

– Ну хорошо, я оставлю ваш инструмент у соседей.

– Нашли, значит? Я же знал!

– Да. Нашел. Но я очень спешу.

– А им можно спеть?

– Кому?

– Тем соседям, которым вы оставите?

– Ах, откуда я знаю!

– За то, что вы нашли мой инструмент, – сказал он, – я вам спою сейчас по телефону.

Я бросил трубку.

Я больше не мог. Он пугал меня. Доканывал. В его репертуаре были песни всех стран, всех народов.

Я от души желаю ему поступить в музыкальное училище, чтобы оставил в покое всех тех, у кого не в порядке краны.

Чтобы он навсегда оставил меня в покое.

Чтобы он нашел себе широкую народную аудиторию, достойную его таланта и энергии!

Аврелика

(Доктор филологических наук)

– За свою жизнь я сделал выдающееся открытие, – улыбнулся он устало, – пустил по свету слово АВРЕЛИКА. Докторскую диссертацию защитил на это слово. Сотни страниц исписал бисерным, мелким почерком. Старался больше есть, чтобы курить поменьше, поменьше спать, чтобы больше написать.

С тяжелыми свинцовыми веками и отяжелевшим желудком бил в одну точку… – Он откинулся в кресле и закрыл глаза, давая понять, что бить в одну точку с тяжелыми веками и отяжелевшим желудком далеко не легкое занятие. – Труд кропотливый, повседневный, повсеместный, постоянный, неисчерпаемый… – продолжал он, но я перебил:

– Аврелика?

– Ударение на первой букве, – поправил он, – вы неправильно произносите. Ударение на «А». Аврелика – вот как следует произносить. Некоторые на ваш манер предпочитают ударение на «ли», будто так красивей, но ведь не в одной красоте дело.

Не все красивое имеет чисто практический смысл. И еще: не путайте со словом «Эвридика». Между этими словами нет ничего общего. Эвридика – женщина, мифологическая героиня, надеюсь, вам известно. В то время как аврелика – собственное мое детище, смею вас уверить…

– Так что же эвридика… ах да – аврелика…

Он радостно воскликнул:

– Я так и знал, что вы начнете путать, это со многими происходит! Но я все учел, – он подмигнул мне, – все оговорил в моей докторской диссертации.

Путайте себе на здоровье и пеняйте на себя во всех случаях.

Я сделал вид, что понял. Он сказал:

– Когда человек все понимает, он находится на высоте необозримой и недосягаемой.

Оказавшись на «неимоверной высоте», я все-таки спросил:

– Каким же образом вы пустили по свету это свое слово?

Он глубоко вздохнул. Не так-то, мол, все просто было.

– Постараюсь объяснить.