Соеласи

Все от неожиданности застыли: «Что же будет дальше?» Лишь мама, продолжавшая держать собаку, начала быстро-быстро туда-сюда размахивать Чипом, пытаясь сбросить пресмыкающееся. Видимо, пудель тоже ничего не мог понять. Он в свою очередь кружил головой, желая освободить свой нос от зелёной напасти.

Наконец объединёнными усилиями им удалось это сделать. Ящерица бесшумно скользнула в прошлогоднюю траву и пропала. Никто не проронил ни звука. Проводив взглядом ящерицу, они посмотрели на Чипа, который, казалось, слишком интенсивно облизывался.

Но тут мама заметила, что он слизывал с носа кровь. Причём кровь текла очень сильно. На чёрном кончике носа собаки оказались явно различимые две ранки от знакомства с ящерицей.

«Как же так? Разве ящерицы кусаются?» – расстроено спросила мама.

«Я и не знал», – сказал отец.

«Вот дикая мать-ящерица! – низким голосом произнесла Анфиса. – Дурара-мать какая-то!» – повторила она также глухо.

Дело в том, что младшенькая оказалась очень ласковым ребёнком.

Встречая на дорожке, например, муравья, она говорила ему: «Иди, иди к маме своей!» Найдя дождевого червяка, она тоже посылала его к маме, представляя её какой-то важной и большой особой, настоящей супермамой – огромной, но доброй. А сегодня она, видимо, выведя своё впечатление по силе воздействия на собаку, и встретилась с такой, только злой. «Дурара» – это значит совсем, сверх всякой меры плохая мать-ящерица.

Дети, мама – все жалели Чипа, у которого морда с левой стороны сильно запачкалась кровью.

«Надо везти ставить ему прививку», – жалобно произнесла мама.

«А он так не хотел ехать в лес, опять Чип пострадал», – вторила Катя.

«Это же надо, напала на беззащитную собаку!» – не унималась младшенькая.

«Хорошо, что на Анфису не кинулась! А ведь на уровне лица находилась! Посмотрите на ящерицу, посмотрите на ящерицу!» – съязвил отец.

«А ты тоже кричал: окружайте, руками берите», – оппонировала Светлана.

«Да! Никто не знал, что ящерицы так кидаются! Жить захочешь – кинешься! Наверное, в Чипе она какого-то зверя признала, – рассуждал Хорошеньков-старший.

 – Да ничего ему не будет – она же стерильная!»

Все с сомнением посмотрели на пуделя.

«Уже завтра к утру увидим», – и отец решительно зашагал к машине.

«Добрый ты наш», – мама двинулась вслед.

Кровь на морде Чипа перестала бежать сама, или это он её зализал. Но всю дорогу домой собака тихо лежала на ногах у мамы.