Сокровища прабабушки-княжны

А потому, наверное, что, примерно, вот так когда-то великий танцовщик Серж Лифарь несколько часов танцевал в лечебнице для душевнобольных перед безумным великим танцовщиком Вацлавом Нижинским. Танцевал, чтобы тот хоть на мгновение пришёл в здравый ум и твердую память.

И, в конце концов, Нижинский на несколько секунд словно бы очнулся от тупого многолетнего сна, словно бы что-то вспомнил и поднялся в воздух в своём знаменитом прыжке, взлетел!..

Нижинский, хоть и ненадолго, от танца пришёл в себя.

На меня же, наоборот, находит окончательное умственное затмение!.. Ну, правильно, – Нижинский же был сумасшедший! Значит, я пока ещё психически нормальный.»

Музыка смолкла, и Пёсик Фафик распростёрся ничком на ковре после последнего прыжка.

– Да, больше суток отсутствия Лизаветы Столетовой для вас – это многовато, – пробормотал он. – Но, может быть, она исчезла не по своей воле, дорогой Семён Семёныч? Может быть, её похитили? Ведь она же у вас одна по улицам ходит даже когда уже тьма кромешная!

– Да уж! Для неё темно или светло на улице во время прогулок не имеет никакого значения в отличие от того, тепло или холодно.

Она не то, чтобы не боится встретить кого-нибудь ужасного в тёмном и безлюдном месте, она просто об этом никогда не думает. Идёт себе – и всё!.. – вяло закивал поэт, но тут же воодушевился – А ходит она очень быстро, поэтому у неё часто ломаются каблуки! А я потом отношу её туфли к сапожнику…

– И стихи про Золушку сочиняете… Семён Семёныч, может, пора её искать по-настоящему, чёрт побери?!.

. А на этом мосту ещё мемориальную табличку привинтят. В честь вашего исторического прыжка в реку во имя несчастной любви.

Глава вторая, в которой пёсик Фафик и его кузен Кусафик пытаются наскандалить в парке

– Вообще-то, Семён Семёныч, вокруг Лизаветы всегда увивается куча кавалеров – вполне возможно, что среди них может оказаться и преступник… – продолжал Пёсик Фафик, лёжа на ковре.

 – А вы какой-то несмелый со своей возвышенной любовью, и ещё… Иногда мне кажется, что вы ей нравитесь меньше, чем другие…

– Это не ваше дело, Фафик! – поморщился поэт. – Да, моей любви по душе знаки внимания всяких проходимцев! Но, слава Богу, инстинкт самосохранения не позволяет ей поддаваться на их приманки.

Семён Семёнович сказал неправду, потому что, как всегда, пытался успокоить себя.