Солнечная тропа

– Что это?

– Где? – спросила бабка Пелагея. – Куры, что ль, в огород зашли?

– Там домик над водой…

– Э-э, – разочаровалась Пелагея Кузьминична, а дед наоборот оживился.

– Дачка моя, – с удовольствием ответил он, обернувшись к окну. – В принципе дачкой я её так, для себя окрестил, а вообще мастерская у меня там. Вот попьём чай…

– А я уже! – Лёнька поспешно отодвинул в сторону недопитый чай. – Спасибо!

Бабка Пелагея посмотрела на него осуждающе:

– Поди, не убежит никуда ваша дача! Поел бы по-людски…

Но Лёнька уже тянул Акимыча за рукав.

Пелагея Кузьминична осталась в кухне одна.

Подойдя к пруду, мальчик увидел, что воды в нём немного и чудесный домик висит над пустотой.

– Лето нынче сухое – обмелел пруд, – объяснил Акимыч. – А так он что надо. В нём даже карась водится. Не веришь? Карась – рыба неприхотливая, в ил забьётся – ему и вовсе воды не надо. А тут дно илистое.

– А почему у вас в саду пруд? У бабушки нету.

– Да это я сам вырыл, ещё до войны, чтобы огороду и саду помочь.

Пруд в сырое лето лишнюю воду забирает, а в сухое, как нынешний год, подпаивает землю. Жаль, сейчас на исходе его силы. А бог даст, принесёт в Пески дождичек, тогда и пруд оживёт, и карасю будет приволье.

– Дедушка, а дом над прудом для красоты?

– Для красоты? – не сразу уловил Акимыч. – А ведь ты, Лёня, первый так сказал. Обычно как судят: непрактично, хлопотно было строить, быстро сгниёт… Но ты правильно заметил: получилось как на картине. А летом по вечерам ещё и музыка у меня тут.

Я порой заработаюсь допоздна, домой идти – только бабку тревожить. И остаюсь до утра на дачке. Слушаю лягушачьи концерты.

– У нас их тоже слышно, но тихо, – вспомнил Ленька.

– Это совсем другое, – убеждённо сказал Акимыч. – Я когда здесь слушаю, прямо в серёдке ихнего хора сижу, как на концерте в зале. А издали слушать – всё одно что по радио. Приходи сегодня вечером, сам услышишь.

– Сегодня не могу, – Лёнька вспомнил про посиделки домовых и ощутил радостное волнение.

…Они зашли в мастерскую, маленькую и в самом деле, как дачка. Окна в ней были закрыты ставнями, и Лёнька, распахнув створки, выглянул наружу. С высоты пруд, обрамлённый с одной стороны деревьями, а с другой изгородью, казался глубже и значительней.

Дед Фёдор подошёл к окну.

– По правде говоря, дачка над прудом с Пелагеиной руки появилась. Я когда строить её решил, земли свободной уже не было. Пелагея ультиматум поставила: строй где хошь, хоть над прудом.