Босиком на закате

Вяло передвигая ногами, построившиеся в колонну туристы со скоростью старой черепахи двигались к месту для личного досмотра. То и дело зевая от скуки, мне ничего не оставалось, кроме как стоять, задумавшись. Пустой аэропорт вёл нас замысловатыми коридорами, по которым нехотя ползла очередь.

Со временем ноги стали затекать, а сонные мысли путаться. Глаза так и намеривались захлопнуться, повалив меня с ног. Я поняла, что если и дальше буду вести настолько активную мозговую деятельность, то моя голова, уже и так поникшая, по ощущениям будет не легче булыжника.

Мне срочно нужно было хоть с кем-то поговорить, ведь мозг отказывался укладывать всю полученную и вдобавок созданную мной несвязанную информацию.

– Пап, мама что-нибудь писала тебе?

– Нет. Спит, наверное. Там же на два с половиной часа меньше.

Разговор как-то не вязался, а громко обсуждающие что-то впереди люди мешали. Со временем единственное занятие, а именно разглядывание и оценивание спереди стоящей группы молодёжи, начало неимоверно раздражать.

Когда очередь, наконец, прижалась ближе к стене, я облокотилась о долгожданную опору и смогла хоть чуть-чуть размять ноги.

– Теперь я понял, почему нас привезли сюда за четыре часа до вылета, – подал признаки жизни папа.

Я проследила за его взглядом и увидела, что он выглядывает конец этой проклятой очереди. Из его утверждения легко было сделать вывод, что стоять нам ещё предстоит долго.

Переслушанные по десять раз подряд каждая песни даже мне уже начали изрядно надоедать.

Ни стула, ни скамейки до сих пор на горизонте видно не было, а ноги сгибались пополам под весом уставшего тела, как, собственно, и спина.

И вот, как свет в конце туннеля, приближался заветный конец очереди. В итоге все четыре часа мы простояли в ожидании, и все эти четыре часа я думала о Джастине. Я ещё не улетела, а уже думала о том, чтобы вернуться. Странное ощущение.

Последняя стоящая впереди нас молодая пара с ребёнком лет пяти забрала все свои документы, подхватила малыша и сумки на руки и уступила место нам.

«Свобода, – пело сердце, – наконец можно спокойно посидеть в зале ожидания, побродить по магазинам и сфотографироваться на фоне окна, купить сок, в конце концов!»

Ужасно измотанные, мы пошли за таким желанным питьём. Единственное, что не могло не настораживать – это отсутствие назойливого голоса, объявляющего о начале посадки.

– Так, сколько у нас ещё времени? – спросил папа сам у себя. – Что-то народу не видно.