Солнце на дороге

Ладони предательски увлажнились.

Антошин смотрел на свою Ирэну сверху вниз.

Ирэна обняла его, прижалась.

И не было уже ни сомнений, ни мыслей.

Прыгнув в эту странную страну, он снова нашел женщину, о возвращении которой даже не мечтал.

Антошин погладил Ирэну по волосам, посмотрел в ее – конечно же ее! – глаза.

– Ну скажи, скажи мне хоть что-нибудь! – взмолился он.

Ирэна молчала. Улыбалась и молчала.

И тут раздался незнакомый мужской голос:

– Ну что ж это такое! Опять ты за свое!

Ирэна вскочила и мгновенно растворилась в чаще леса.

Перед Антошиным стоял огромный толстый бородатый мужик в зеленом кафтане и зеленой шапке.

– Меня ж звали – не тебя! – крикнул мужик в глубь леса. – Чего ж ты-то примчалась? Я тебе сколько раз говорил: будешь с первым встречным вести себя неприлично – выгоню из леса. Даром, что жена! Выгоню!

Неужели это и есть тот самый страшный и таинственный Боровой, которого звали разбойники? Людоед Боровой, которому его хотели принести в жертву?

А почему он называет Ирэну своей женой?

Или все-таки… Обман? Такой жестокий, ужасный обман? Мираж? Видение?

Но она же была рядом? Ирэна! Он чувствовал ее! Не может быть ошибки!

Полковник покосился на Борового.

Он действительно был огромен, но при этом совсем не казался страшным. Из-под густых черных бровей на мир смотрели глаза пожилого уставшего человека.

– Куда пошла-то?! – крикнул Боровой в чащу леса.

И тотчас оттуда вышла красивая молодая женщина с длинными белыми волосами. На ней был яркий зеленый сарафан, украшенный ожерельем из орехов и листьев.

– Да ладно, муженек, ты не злись… – вздохнула она. – Это ж я так – от тоски. Вижу: человек. Смотрю: женщину свою страсть как любил. Ну, я ею и прикинулась.

Это был чужой голос. Не Ирэны. Да и сама красавица больше не напоминала погибшую жену полковника.

Боровой посмотрел на Антошина:

– Любил, что ли, женщину свою?

– Да, – буркнул ошалевший Антошин.

– Куда дел женщину?

– Погибла.

– Не уберег, значит. – Боровой присел на корточки, загородив собой весь белый свет. – Ну, если любил, неужто не понял: женщина – это ж не только тело, правильно? Что ж ты неосторожный-то такой? Всяк знает: Боровуха – ну, жена моя то есть – может прикидываться женой путника. Ты – путник?

– Угу.

– Вот я и говорю. Идешь-то издалека?

– Да.