Сон в зимнюю ночь

Её больше волновали разговоры с другой девочкой, сидевшей в соседнем ряду, зато от ночных дружков не было и спасу. Они накинулись на Дениса с расспросами.

– Макароныч, а почему Кипяток живой? Он ему деньги отдал? Макароныч – ты помнишь, что он с нами в тубзике был? А если и на него желание распространилось? Макароныч? Ты чего молчишь, Макароныч?

Денис не знал, что ему и ответить. Рассказать правду? Как рыжий мальчик поставил Мишу Островского на счётчик вместе со всей хоккейной командой? Или, что Валера и Денис – не совсем Нюня и Макароныч? Нет уж, лучше промолчать и только таинственно пожимать плечами.

Впрочем, они быстро затихли. Стоило только прозвенеть звонку и в классе воцарилась гробовая тишина секунды на три, а потом с первой парты послышался голос Валеры.

– Как говоришь, её зовут? Эльвира Николаевна? А Кость – это фамилия? Нет? Как – нет? Я думал, она еврейка? Коган, Кость, Рабинович… А ты, очкастый, совсем шуток не понимаешь…

– Кто сказал Кость? – прогремел на весь класс жуткий могильный голос, и все повернули головы в сторону входной двери.

Там, у выхода, стояла высокая женщина средних лет со странной причёской. Денис наморщил лоб, вспоминая, где он такое уже видел? Ах-да, точно, это шиньон. Волосы собраны на затылке в большую торпеду, отчего вся причёска напоминает парик. Нос у женщины был крючком и загибался к низу, а лицо сплошь усеяно чёрными точками. Это не веснушки, нет. И не родинки. Такие лица бывают у шахтёров, которые работают на добыче угля. Именно такая рябь. Она чего? В шахте математику преподавала?

– Я повторяю для тупиц и бездельников. Кто сказал Кость? – снова спросила женщина.

– Никто, Эльвира Николаевна, вам послышалось! – крикнул со своего места Валерка Кипятков. – Я сказал – Костя. Константин Сергеевич Сибирский. Советский математик и специалист в области дифференциальных уравнений. Профессор. У меня с ним дедушка за одной партой, в Кишинёве, но вы же про такого, наверное, и не слышали?

“Так, а откуда Валера про него знает? И вообще – существует ли в данной вселенной двойник нашего математика?” – испугался Денис, но учительнице математики, судя по всему, это имя было знакомо.

Она только сверкнула глазами и молча направилась к своему столу, шурша подолом длинного серого платья с большими пуговицами.

– Не замечала раньше в тебе таких стремлений к математике, Кипятков, – проскрипела она, раскладывая на столе классный журнал и учебники.