Соратники

Девушка охотно общалась с ним, искренне радовалась каждой встрече, проводила с Ваней всё свободное время – и даже не только свободное. Уже несколько раз они, махнув на всё рукой, сбегали с не слишком важных лекций и семинаров, чтобы посидеть в кафе, пройтись по территории кампуса или, что было лучше всего, погулять в парке, среди только-только начинающих желтеть деревьев. Алёне очень нравилось, когда Ваня, знавший территорию кампуса как свои пять пальцев, показывал ей разные интересные места и укромные уголки.

Их отношения до сих пор оставались платоническими.

Конечно, они были знакомы очень мало, всего несколько дней, но дело было совсем не в этом – Ване случалось оказываться в постели с девчонкой уже в первые часы общения. Но с Алёнушкой и в этом всё было совсем по-другому. Не то чтобы Ваню не тянуло к ней, – тянуло ещё как, но тянуло иначе. Это было сродни тем чувствам, которые испытываешь в подростковые годы, когда разделяешь девчонок для обожания и девчонок для влечения: одних беззастенчиво обнимаешь и тискаешь, а на других только смотришь с восхищением издалека или даже, скорее, снизу вверх, как на божество или как рыцарь на прекрасную даму. Ваня был уверен, что давно уже перерос эту стадию отношений с девушками – но, как оказалось, нет. Ему отчего-то каждый раз было страшно даже дотронуться до Алёнушки, не говоря о чём-то большем, как бывает страшно дотронуться до чего-то слишком хрупкого, слишком нежного, вроде только что родившегося младенца или произведения искусства тонкой работы. А вдруг сломаешь, испортишь? Вдруг от одного неосторожного, грубого прикосновения их общение разобьётся? Сейчас Ване всё чаще казалось, что он просто не смог бы пережить такую потерю…

Алёнушка не переставала его поражать, так не похожа она была на всех девушек, которых он знал до неё. Вот что значит домашняя девочка, воспитанная в интеллигентной семье! В ней не было ни капли цинизма, она не употребляла современного жаргона и тем более матерных слов, как многие девчонки, почему-то считающие, что им это придаёт крутизны.

Ваню подобная речь в женских устах коробила, хотя он толком и не понимал почему. Ну подумаешь, все кругом матерятся… Но он сам избегал матерщины и в девушках этого терпеть не мог. А Алёнушка бранных слов, быть может, даже и не знала, как не знала большей части молодёжного сленга. Её речь была на удивление правильной, книжной, даже старомодной, – Ваня быстро понял, что Алёна воспитывалась, в основном, на художественной литературе.