Сочинение, не сданное на проверку

«Перед смертью не надышишься»! Вот так бездарно прошла жизнь, И не вернешь ее – думает старенький сморщенный старикашка, и редкие, горькие капли слез, мутных и серых, как сама его жизнь, исчезают в трусливых негероических морщинах.

А я не хочу так. Не хочу, стоя у ворот смерти, горько рыдать, рваться назад, биться в истерике, хватаясь за остатки жизни.

Спокойно, с улыбкой на лице, с чувством исполненного долга, с чистой душой и ясными глазами, в которых читается только покой и счастье. Я представляю свою смерть так.

Маленькая уютная комнатка с красивым окном во всю стену, сквозь которое заливается мягкий приятный старческому глазу свет.

Тишина. Только чуть слышно гудит аппарат, при помощи которого в комнате установлен морской климат. Из магнитофона раздается шум прибоя. Это мое последнее пристанище. А вот и я. В мягком кресле полусидит полулежит весь высохший старик с приятным морщинистым лицом и умными чистыми глазами. Седой, как январский снег. Блаженство застыло на его лице. Видимо снова задумался он о своей не зря прожитой жизни, жизни, посвященной служению Родине, Государству, семье, детям и внукам.

Задумался он. Вспоминает свои молодые год: 15, 16, 17, 18, 19 лет. Что он делал? Как он начинал свою жизнь? Ах, да, кажется, учился. Но где? Как и вспомнить? Так и думает он медленно, смакую всю свою правильно прожитую жизнь, посвященную служению людям, добру, истине.

Помнит он, как молодым служил в армии, в военной авиации. Как потом по – настоящему влюбился и стал отцом. И неожиданно ему на ум взбрели строки давно устаревшей дворовой песни, которую часто пели на берегу реки Вятке знакомые ребята: «На то она и первая любовь, чтобы за ней пошла любовь очередная».

«Эх, молодость, молодость» – вздохнул старик, – А все – таки, когда я в первый раз влюбился»?

Кажется, в восьмом классе, – улыбнулся он. А потом беззвучно засмеялся, трясясь все телом, вспоминая, наверное, те наивные ставшие с годами смешными эпизоды своей юности.

И вдруг он стал серьезным. Смех причинил ему нестерпимую боль.

Он забылся. Снова тишина, такая глубокая и приятная его уху. Он любил ее слушать. Нет, она, эта тишина, не напоминала ему о близком конце. Вовсе нет. Слушая ее, он с удовольствием блуждал по лесу своих воспоминаний. Бродил. Вспоминал. С каждой минутой все больше и больше. Помнил он, как вручали ему золотую звезду Героя коммунистического труда, как поздравляли его, уже не молодого человека, коммуниста. Вспоминал, когда он был избран Депутатом.