Спаси и сохрани

Спаси и сохрани

Екатерина Алешина

Рассказы Екатерины Алешиной печатались в епархиальной газете «Православный голос Кубани». Детское восприятие мира ярче и тоньше взрослого, и потому нередко именно дети помогают нам увидеть истину.Рекомендовано издательским отделом Екатеринодарской и Кубанской епархии.

Екатерина Алешина

Спаси и сохрани

Спаси и сохрани

Сёстры Таня и Женя шли с речки домой. В руках девочки несли белые водяные лилии с длинными толстыми стеблями и большими круглыми листьями.

Они чувствовали себя победительницами, потому что смогли доплыть до лилий и вернуться, а еще неделю назад они и плавать не умели.

Вот и их двор, обширный, с палисадником, с сараями на задах. Дом у них стоит на высоком фундаменте, к нему ведет деревянное крыльцо с крупными ступеньками. Но едва они вошли в калитку, как на крыльце появилась бабушка.

– Явились, савраски!

Девочки, зная, что полдня провели на речке, благоразумно промолчали, но бабушка продолжала:

– Мать в больнице, а они и пальцем пошевелить не хотят! Все на меня одну свалили – и Маринку, и хозяйство.

Ну-ка, быстро утят кормить!

Она поставила на крыльцо старую кастрюлю с кормом и закрыла дверь.

– Лучше утят кормить, чем с Маринкой нянчиться.

Таня стянула с крыльца кастрюлю, и девочки поплелись к птичьему загону. Дома их мелкие победы никого не интересовали.

Утята, подросшие и уже некрасивые, зашлепали к краю сетки. Девочки возились с ними с того момента, как их привезли, желтеньких, пушистых, маленьких: кормили и поили их с ладошки, грели под лампой, лечили.

Но теперь им было неинтересно с ними, хотя те по-прежнему встречали их радостным гомоном.

В сени савраски вошли предусмотрительно тихо. После речки они проголодались. В темном углу взяли кастрюли с супом и кашей, и так, с кастрюлями в руках, вошли в дом.

И тут опять – бабушка.

– С обедом подождёте. Заработайте его сначала.

И она указала на таз.

– Ползунки постиранные нужно развесить, а потом есть сядете.

Девочки молча, поджав губы, поставили на стол кастрюли, положили лилии на стулья и, взяв таз, пошли во двор.

– И чего она? – младшая девятилетняя Женя чувствовала досаду.

– А ты с Маринкой целый день посиди, все по дому переделай, да есть свари, так и сама рассвирепеешь.

Таня была старшей, ей недавно исполнилось одиннадцать, и бабушку она понимала больше, хотя и ей хотелось есть и было досадно, что на лилии бабушка не обратила внимания.