Спряденная судьба

Вот увидишь, по весне они так зацветут и запахнут, что и в нашем скромном доме будет настоящее счастье[5 - Ландыш – символ счастья.]. Главное, чтобы их не съела Марси.

Софи кинула взгляд на табурет, где, лениво повиливая хвостом, сидела кошка. Тьери вернул её в комнату сразу, как я возвратилась.

– Что у тебя нового? Как себя чувствуешь? – спрашивала Софи, чем неосознанно поддела мои чувства.

Что может быть нового у скорбящего человека – боль, ненависть, чувство одиночества, душевные терзания.

Планирование убийства…

– Извини! – спохватилась она, взяв меня за руку и заглушив разгоревшиеся чувства.

Мне лишь оставалось надеяться, что она не ощутила жажду мести. – Я только хотела узнать, в каких эпохах ты сегодня побывала, но если не хочешь, не говори.

– В эпохах, – повторила я, чтобы сменить тему и унять мысли об убийстве. – Да так, отправилась в двадцатые, а оттуда попала в Средневековье и оказалась свидетельницей казни.

– Казни?! – воскликнула Софи. – Ненавижу казни. Неужели тебе пришлось на неё смотреть?

– Да, я видела, как вершилось средневековое правосудие.

– Кошмар! Как хорошо, что мы живём в то время, когда смертная казнь больше не применяется. Но вот нашим родителям повезло меньше, в моей стране смертную казнь отменили только в 1978 году. Моего деда казнили при помощи гарроты за преступление, которого он не совершал.

– Соболезную. В таких вещах виновато чертово судопроизводство.

Но вот сама казнь мне не казалась такой уж ужасной. Я считала, что она должна быть только за особо тяжкие преступления, такие как убийство.

Конечно, бывает очень сложно доказать вину, порой могут обвинить невиновного человека. Тут уж вся проблема в судебной системе, которую нужно совершенствовать. Но если вина доказана на сто процентов, то почему бы не избавить землю от такого ублюдка? Это была бы справедливость. Каждый должен получить то, что он заслужил.

Эти мысли, как паразиты, хорошо прижились в моей голове. Но делиться ими мне не хотелось. Эти паразиты были только моими.

К тому же, сказать такое человеку, которого казнью лишили родственника, было верхом бестактности.

– Ладно, давай не будем говорить о плохом, – проговорила Софи. – Где ты взяла такую симпатичную накидку? – она указала на плащ, который я повесила на забитый в стену гвоздь, что служил вешалкой для верхней одежды.

– Я одолжила её в двадцатых, – произнесла я.

– Одолжила?

– Точнее украла из магазина, – поправилась я. – Но это была вынужденная мера.