Старые русские сказки на новый лад (сборник)

– Ты что, – говорит Данила, – я же их сторожить пришёл. А не есть. Они же все сосчитаны.

– Ах, ты сторожить пришёл, – говорит знакомая из кухни. – Ну и сторожи! А я домой пошла, к батюшке.

Пытался он её задержать, а она ни в какую:

– Думаешь, если ты царский сын, тебе всё можно?

И ушла. И её плечики унеслись в ночную мглу. Расстроился Данила, выпил всё остальное вино. Завернулся в тулуп. И только его и видели.

Едва он уснул, опять птица прилетела. Перья золотые, глаза как восточный хрусталь.

Накинулась она на яблоки и добрый десяток слопала. Маленькая такая птичка, а прожорлива, как индюк. Не успеет она яблоко съесть, как его остатки с другой её стороны выскакивают.

Последнее яблоко она в зубах унесла. А всё-таки очень красивая птичка. Вся так и светится, будто в ней двадцать свечек горит.

Проснулся утром Данила, голова тяжёлая, как медный колокол.

И звенит так же. Посмотрел он на яблоню и сразу всё понял. Он бегом к старшему писарю, пока батюшка не проснулся.

– Эй, чернильная душа, сколько ты там вчера яблок насчитал?

– Девяносто, – говорит чернильная душа.

– Так вот, скажи батюшке, что было восемьдесят. А не то: моя дубинка – твоей головы половинка!

Писарь всё понял. И когда батюшка-царь пошёл в сад яблоки пересчитывать, он никаких хищений не обнаружил.

– Ладно, – он сказал. – Теперь, Иван, твой черёд идти.

А Иван-царевич и рад. Очень он хочет царю-батюшке угодить.

Под вечер писарь сызнова все яблоки пересчитал. Восемьдесят штук было ровно, как и вчера.

Вот уже вечер настал. Иван-царевич долго думал – кто же это яблоки крадёт. Он понимал, что братья его не очень-то старались.

Но если бы медведь в сад пришёл или коза какая, братья бы их, конечно, заметили.

– Значит, это птица! Да никто больше яблоки не ест у нас в государстве – только люди да птицы. Правда, свиньи тоже яблоки охотно едят. Но свиньи испокон веков по яблоням не лазили и летать не умели.

И решил Иван-царевич всю ночь на дереве провести. И ещё он большой сачок с собой взял для куриной ловли.

Ночь пришла, влез он на дерево и замер.

Сидеть неудобно, ветки его режут, листья щекочут, а он не шелохнётся. Так полночи просидел.

И дождался. Послышался свист и звон серебряный. Свет по саду разлился, и чудо-птица прилетела. Перья золотые, глаза – как восточный хрусталь.

Приготовился он, хотел её сачком зацепить… Да ноги и руки у него затекли – не пошевелить. Как каменные. Сачком он только по воздуху провёл.