Город Мертвых

Так же практически каждый дом был украшен резьбой, как в виде незамысловатых узоров, так и рисунков изображающих крылатых и сухопутных животных, цветов и даже членов семьи, проживающих в этом доме и запечатленных на стенах, золотой кистью настоящего мастера!

Главная улица, ведущая на городскую площадь, была словно перенесена в этот мир, из волшебных сказок, которые в детстве рассказывала мне мама.

Мама… Я вспомнил ее чистое, нежное и красивое лицо, на котором нередко появлялся румянец, ярко зеленые глаза и каштановые волосы.

… Вспомнил, как каждую ночь она целовала меня, перед тем как Я отправлюсь в царство несбыточных грез и ярких сновидений. А потом.… Потом ее не стало, Ее погубила чума, что в те годы забрала жизни стольких несчастных.

Обращая внимание на здешних людей, в глубине души я отметил огромную разницу между богатыми и бедными. Если люди более низкого происхождения одетые в однообразную, серую и нередко грязную и рваную одежду встречали меня с искренней улыбкой в которой таилась надежда что с новым правителем их жизнь изменится в лучшую сторону, то люди более богатых слоев, отъевшиеся, одетые в роскошную одежду и с ног до головы увешанные золотыми украшениями, тоже встречали и провожали меня с улыбкой, но взгляд их оставался холодным, оценивающим, преисполненным жадностью к своим богатствам и ненавистью ко всему новому.

Сомневаюсь, что большинство из них нажило свое состояние честным трудом…

Наконец дорога вывела меня на огромную городскую площадь, вымощенную пластами из белого камня. В центре площади возвышался фонтан, сделанный в виде красивой женщины с раскинутыми в стороны белоснежными крыльями ангела, из перьев которых ключом била вода. В одной руке женщина держала ребенка, крепко обнимающего ее за хрупкую шею. Его маленькие крылышки, были расправлены, словно вот вот он должен взлететь.

В другой же руке был зажат длинный усыпанный алмазами меч. Не единожды Я видел эту скульптуру, но признаюсь, каждый раз, от ее вида перехватывало дыхание. Настолько художник сделал ее живой и красивой, словно божество, увековечившее на себе его имя и славу, но насколько я знал, судьба этого скульптора, не была к нему столь благосклонна, нежели к его творению.