Чёрный Колибри

А Ингрид – единственная, кто был в лесу в тот вечер, кроме лучшего друга усопшего, который на некоторое время потерял графа Лабониэра из виду, а после лишь нашел его мертвое тело.

– То есть ты хочешь сказать, что она убила своего отца, но зачем?

– Я не знаю, Чарльз. Но я уверен, что она способна на такое. Однажды она пригвоздила рукав моей рубашки к столешнице, воткнув в него вилку всего в нескольких миллиметрах от плоти. В один момент все стало так плохо, что мы вынуждены были изолировать её в отдельную комнату, однако она все равно нашла способ сбежать, находясь под воздействием сильнейших успокоительных средств.

Поверь, за этим милым личиком скрывается образ истинного безумия.

Доктор молча обдумывал услышанное, напряжённо закусив губу.

– Она не рассказывала тебе о каком-то ином мире?

– Эм, да, – Барти кашлянул, – Я слышал от неё что-то подобное. У меня есть две теории на этот счет: либо это галлюцинации, либо в ходе черепно-мозговой травмы она на некоторое время потеряла связь между сном и явью.

Юные умы очень хрупки. Вполне возможно, что убийство было совершено ею в состоянии аффекта.

– Подожди, ты ведь даже не знаешь, была ли это она! – Чарльз начинал выходить из себя.

– В любом случае, мы этого не узнаем. Её мать быстро замяла дело, не желая предавать ситуацию лишней огласке.

– Но почему?

Барти усмехнулся:

– Ты как будто вчера родился! Они же крупные бизнесмены, едва ли у них все в порядке с документацией, поэтому она не хотела, чтобы кто-то лишний раз совал туда нос.

Альма просто переоформила на себя долю мужа, а официальной причиной смерти был объявлен несчастный случай.

– Но ведь у Ингрид есть три старших брата. Трое законных наследников…

– Завещания почивший Лабониэр не оставил, а его сыновья не были заинтересованы в том, чтобы делить между собой деньги отца. У каждого из них есть свое дело, никак не связанное с виноградниками, а, так как Альма наотрез отказалась продавать долю мужа компании, они отказались от наследства в её пользу.

– Эта история не кажется тебе чересчур запутанной? Когда это такое было, чтобы графы не оставляли завещаний? Кому могла быть выгодна его внезапная смерть?

– Не знаю, Чарльз.

Сыновья живут в достатке и отказались от наследства. Альме не было смысла присваивать долю мужа и брать на себя ответственность управления семейным делом… А никто другой и не извлёк из ситуации никакой выгоды, поэтому версия с Ингрид и внезапным помутнением рассудка кажется весьма правдоподобной.