Стражи белых ночей

Потом Ксюша долго стояла у другой картины, той самой, про которую рассказывала мама – неизвестного художника. Маму рассмешил висящий на шпиле царь. А ведь на картине вокруг шпиля Петропавловки беспомощно барахтались в невской воде кони, люди, даже лев из последних сил тянул морду к небу. Видимо, это были животные из затопленного зоосада. Но внимание Ксюши было приковано не к самому изображению, а к надписи, которую художник поместил в нижнем правом углу. Ксюша до конца не дочитала, трудно было пробираться через «яти», но стало понятно, что это предсказание.

И картина, конечно же, совсем не смешная. Все тонут. Настоящая «Живопись катастроф»…

– Сначала на Малую Садовую, а потом на мост, – захлёбываясь от возбуждения, тараторила первая тётка. – Представляю, что скажут в новостях! Опять врать будут с три короба.

– Ну если украли, чего тут врать? Провокация, наверное. Юбилей хотят сорвать, не иначе.

Две тётки решительно переходили трамвайные пути. Ксюша, держа Петруху за руку, шла за ними.

«Какие кошки, кони? О чём они, причём тут Малая Садовая?»

Через несколько минут всё стало ясно. Петруха быстро сообразил, в чём дело.

– Слушай, я ещё на прошлой неделе копейку в кошку кинул. Мы в кино с ребятами ходили. А теперь кошки нет.

– Вот уж умник! В кошку кидать. И кто это придумал! – на бегу проворчала Ксюша.

Добежав до Аничкова моста, ребята остановились. На мосту стояла толпа. Все что-то шумно обсуждали. Тётки тоже влились в толпу. Первая стала что-то кричать, размахивая руками.

Ксюша уже была готова к тому, что именно увидит, и всё же сиротство оставшихся без коней укротителей потрясло её.

– Пошли.

– Куда?

– Обратно в музей.

– Пошли, – сказал Петруха. Именно этим настоящие друзья отличаются от всех прочих. Настоящие никогда не задают лишних вопросов.

* * *

Бывшие скульптуры очень неуютно чувствовали себя в сыром, заброшенном доме. Утолив первый в их жизни голод, они ненадолго погрузились в странный, отупляющий сон.

Не хотелось ни двигаться, ни думать, ни волноваться. Видимо, их организмы, не привыкшие к такой продолжительной жизненной нагрузке, потребовали отдыха. К счастью, шум большого города не дал им заснуть надолго. Первым встрепенулся Чижик-Пыжик. Взлетев к потолку нижнего этажа, на котором находились все кони, быки и верблюд, он пронзительно заверещал. Пьетро открыл один глаз, потом другой, в недоумении стал озираться, не понимая, где находится.