Стражи леса. Сказки для почемучки

Феи и эльфы, не отрываясь, смотрели на багряный бутон. Прямо на глазах он становился всё больше. Его лепестки дрожали и раздувались. Казалось, он вот-вот лопнет.

– Как интересно!

– Невероятно!

– Какая она?

– А может быть, он!

– Тише! – прорычала фея Бестия.

У Бест был скверный характер. Это и понятно, ведь каждый день она общалась с дикими животными. Фея понимала их язык и за много лет переняла повадки. Когда спасаешь тех, кто сильнее тебя, нужно немало мужества. Все уважали талант Бестии и замолчали.

Вдруг цветок вздрогнул и стал медленно раскрывать лепестки.

Внезапно у всех зачесалось в носу. Да так сильно, что из глаз брызнули слёзы.

– Апчхи! Апчхи! Апчхи! – неслось со всех сторон.

Из полуоткрытого бутона вылетели крошечные мотыльки. Они казались меньше макового зёрнышка, прозрачнее воздуха и невесомее солнечного зайчика. Но для фей, которые сами были не больше бабочек, невидимки казались настоящими мошками.

– Что это? – всполошились люмены.

– Пыльца? – удивился грибной эльф Фангус и посмотрел на Виолу.

– Неужели родится ещё одна цветочная фея? – недовольно проговорила Виолетта и поправила на голове колокольчик. – Я вполне справляюсь, мне не нужна помощница.

– Это не пыльца, – заметила самая высокая фея по имени Мирта. – Это… пыль!

– Пыль? – забеспокоились все.

– Наверняка это какой-то мальчишка! Когда родился Салли, из его цветка посыпалась рыбья чешуя! – недовольно проговорила курносая фея Тиния и поморщилась.

– От него и теперь несёт рыбой! – вставила Виола, пытаясь заглянуть в бутон.

– Неудивительно, ведь Салмон – рыбный эльф! – миролюбиво добавил люмен, который не мог усидеть на месте и постоянно подпрыгивал.

– Зато я прекрасно плаваю! – заметил Салли. – И помогаю рыбам!

– Тсс! – прошипела Бестия и прислушалась.

И тут цветок раскрылся. В самом центре лепестков сидела крошечная фея.

– Это девочка! – послышались голоса.

И сразу десятки рук потянулись к новорождённой.

– Выбирайся скорее! – крикнул Салмон.

Люмены дружно подхватили девочку, подняли в воздух и осторожно опустили на большой лист папоротника. Фея неловко встала, потянулась, расправила крылья и улыбнулась.

Все отступили на шаг и замолчали.

Стало так тихо, что не было слышно ни пения птиц, ни шуршания трав. Казалось, лес и поляна, ручей и камни замерли в недоумении.