Странные вещи

В кровь расцарапав руки о шипы, Клевер вжалась в густые заросли, насколько смогла.

Верзила по кличке Гриб – это был он – остановил лошадь в каких-то трех футах от Клевер и вглядывался в кусты, пытаясь уловить движение листьев. Бандит запыхался и дышал так же тяжело, как и лошадь под ним. Клевер была так близко, что видела, как раздуваются их ноздри. Сквозь дрожащие листья ей были видны даже черепа грызунов, которые Гриб вплел в свою сальную бороду.

Выждав, убийца посвистел, словно подзывая непослушную собаку.

– Девочка? – окликнул он. – Ты здесь?

Клевер затаила дыхание. Тридцать секунд, минута. Легкие горели, но она продолжала стоять неподвижно. Наверное, истекала уже вторая минута. Сердце отчаянно билось о ребра, требуя воздуха.

Лошадь нетерпеливо переступила, но бандит не позволил ей тронуться с места. Он прислушивался, всматривался.

– Кто не спрятался, я не виноват! – крикнул он.

Перед глазами Клевер плыли алые круги. Еще несколько секунд, и она потеряет сознание.

Если это случится, Гриб услышит шум падения в кустах, и все будет кончено.

Закрыв глаза, Клевер заглянула в себя, пытаясь найти силы на игру в молчанку. Вместо тишины она услышала скрежет жернова.

* * *

Когда Клевер было девять лет, их с отцом вызвали к мельнику, стрелявшемуся на дуэли и проигравшему. Пуля миновала печень, но задела почку.

– Определяем источник кровотечения, – объяснял Константин, не отрываясь от работы. Операция длилась почти десять часов.

Клевер буквально тонула в крови и криках, но куда больше ее поразил стук и скрип жернова за стеной. Там трудилась жена мельника, перемалывая ячмень в муку, – потому что не могла себе позволить перестать работать. Мельница безжалостно скрежетала (будто кость терлась о кость), нашептывая Клевер что-то о жизни, смерти и голоде, – а ей вовсе не хотелось этого слышать.

И вот, после всех усилий Клевер (она привязывала руки мельника к столбикам кровати, вливала бренди ему в рот, пока он не отключился, готовила компрессы, держала лампу и скальпель, кипятила лоскуты для перевязки) и Константина (который с безупречной сосредоточенностью нашел и твердой рукой извлек пулю, не задев артерии, час за часом всматриваясь в мрачную раневую полость под шум мельницы, сотрясавшей стены), после всего этого мельник взял да и умер.

Он ждал, пока пуля, наконец, не вылетела, словно вишневая косточка, на подставленную Клевер тарелку.