Странные вещи

Они ехали к дому по красноватым глинистым склонам. Лес становился все гуще, с верхних веток их пронзительно обругала белка. Клевер подумала, что в мире нет ничего глупее рассерженной белки, толстой правительницы собственного дерева. Девочка тихонько рассмеялась, но белка в ответ взвизгнула еще громче, взмахнув хвостом, как боевым знаменем. Сморщив нос, Клевер оскалила зубы и фыркнула в ответ:

– Пф, пф!

В животе у Клевер заурчало. Вовремя съесть булочки с изюмом, испеченные вдовой Хеншоу, она не успела, а теперь они стали твердыми, как чернильные орешки.

Отломив кусочек, она положила его у подножия сосны, потому что даже сварливым белкам время от времени хочется полакомиться.

Отец взглянул на нее с подозрением. Что будет, если он обнаружит, что она прячет в мешке? Ничто не могло огорчить его сильнее, чем диковина.

Клевер заметила связку серых шкурок, свисающих из седельной сумки отца, и внезапно почувствовала, что ужасно проголодалась и устала.

– Хочешь сказать, что за два дня возни и за здорового, вопреки всему, ребенка эти поселенцы заплатили нам луговыми кроликами? – спросила она.

– Ты предпочла бы, чтобы тебе платили улитками? Они же бедные, kroshka, – ответил Константин. – Совсем нищие.

Обычно Клевер нравилось, когда отец называл ее kroshka (что означало мелкую частичку хлеба), но кролики ее рассердили.

– А мы разве не бедные? Вечно с нами расплачиваются репой или кувшином кислого сидра. Эти кролики даже жира не нагуляли.

Взгляни на свои штаны. Я столько раз их латала, что сзади они похожи на лоскутное одеяло.

Константин со вздохом покачал головой.

– А у меня так обтрепались завязки на капоре, что пришлось перейти на мужские шляпы, – продолжала Клевер.

Отец взглянул на нее, удивленно приподняв бровь.

– А я-то думал, что тебе просто нравится одеваться как мальчик, – заметил он, пряча в усах ласковую улыбку.

– Штаны я ношу, чтобы нормально сидеть в седле, я ведь полжизни провожу на лошади.

А мужские перчатки – потому что их можно пачкать и мочить в воде, а они не портятся. – Клевер понимала, что сейчас сама похожа на рассерженную белку, но было так приятно пошуметь после томительных часов у постели роженицы, в сырой и тесной лачуге. – Я не собираюсь мозолить зад только потому, что мир создан для мужчин!

– Как угодно, – ответил отец.

Это было очень похоже на отца – он умел представить все так, будто Клевер сама выбрала такую жизнь.