Странные вещи

Ужасное создание исчезло во тьме.

Несса бросила вдогонку свой нож и крикнула:

– Прочь с моей повозки!

Пошарив рукой в поисках боеприпасов, она швырнула туда же сначала один сапог, потом второй.

– Вот тебе!

Но гнус давно исчез в зарослях. Тогда Несса, едва не оборвав поводья, пустила лошадей в галоп. Фургон вылетел из леса так стремительно, что путешественники сами чуть не свалились в канаву. Колеса ходили ходуном.

Ганнибал вприпрыжку догонял их. Поравнявшись с фургоном, он подпрыгнул, и Клевер поймала птицу.

Ярость Нессы перешла в безумное ликование.

– А здорово мы ей показали, а? – просипела она.

– Ты превзошла саму себя, – кивнул Ганнибал, – сражалась, не щадя сапог. Это была славная битва. Хотел бы я сказать, что мы вышли победителями, но, судя по ране на твоей руке, это была скорее ничья.

Клевер присмотрелась к ране. Она была грязной, явно инфицированной, воспаление казалось неизбежным. Открыв отцовский саквояж, она поискала баночку с очищающим порошком, но пробка утонула в озере.

Она оглянулась на темный лес.

– Останови фургон…

– Зачем?

– Останови, я сказала!

Спрыгнув, Клевер побежала назад, к растущим там дубам. Было страшно от мысли, что в тени может поджидать гнус, но девочка заставила себя подойти к деревьям. До нее донесся шепот, такой тихий, что Клевер решила, что ей послышалось.

– Сперва жуем…

Но тут она заметила то, что было ей нужно: свисающую с сухой ветки серую волокнистую бородку.

Они тронулись, и Клевер давила и измельчала хрупкий лишайник в кулаке.

– Это луизианский мох, – объяснила она, добавив к порошку пару капель воды из фляжки Нессы. Получившейся массой девочка смазала рану Нессы и забинтовала остатками марли из саквояжа. – Чтобы не загноилось.

– Все так плохо? – Несса вздрогнула, когда Клевер туго затянула повязку.

– Заживет так быстро, что ты и оглянуться не успеешь, – сказала Клевер, вспомнив, как уверенно отец успокаивал своих пациентов.

– Не пьесу. Оперу! – Несса рада была отвлечься. – Орфей потерял свою любимую, потому что дьявол послал змею укусить ее. Она умерла – по-настоящему! – и оказалась в аду. Но Орфей так ее любил, что пошел за ней в ад и пел там такие прекрасные песни, что даже у чертей дрогнуло сердце.

– Судя по всему это чудесная история, – заметила Клевер.