Страсть на холсте твоего преступления

Я была там ровно год и мне хватило узнать достаточно об этой стране и соскучиться по родному Дублину. Но пару преимуществ я получила – знание итальянского языка и знакомство с родиной великих художников и произведений мирового уровня, на примере которых я училась рисовать. Мама не рассказывает, но я уверена, что родилась с кисточкой в одной руке, а в другой с карандашом. Ведь умею рисовать в равной степени как карандашом, так и кистью. Всё в моей комнате увешано листами и мольбертами с незаконченными или наоборот, с завершенными работами, которые я либо выставила в свой блог, либо оставила для личного любования.

Я сидела на кровати, поджав ноги и держа кисть под углом, чтобы выбрать правильный ракурс расположения женского тела, параллельно просматривая свою почту на доступные сообщения от преподавателей. Я была отличницей с хорошей репутацией богатого ребёнка, чью семью знает половина города. Подруг я не имела, лишь Эйдена, как моего сопровождающего и хорошего друга. И Энцо, от вида которого начинала чаще вздыхать.

Кинув взгляд на противоположную стену, где развешаны мои рисунки, я улыбнулась самому дальнему и маленькому. Он заставлял меня краснеть, потому что на нём изображена голая фигура парня. Когда я рисовала, чувствую себя подростком, представляла Энцо. В рисунке преобладали такие детали, как вены на руках, родинки и мышцы, что передавало мне тактильные ощущения. Я пару раз видела Энцо занимающегося на заднем дворе без футболки, как проказные капельки пота стекали с его смуглого тела.

И как выпирали вены на его руках после многочисленных отжиманий.

–Тереза! – кричала Дороти с нижнего этажа дома, вызывая внутри меня панику. Я отвлеклась, чувствуя, как пересохло горло от постыдных воспоминаний. После ограбления любой шум казался мне опасным, любой крик сестры мог напугать меня, а ещё вечное чувство слежки не покидало. Даже когда отец укрепил охрану в нашем доме, второй раз на их надёжность я полагаться не могла.

Я быстро соскочила с кровати и не успев натянуть свои тапочки, побежала вниз по лестнице к крику своей младшей сестры.

Дороти 16, и она ещё школьница с такими же успехами в учёбе, как и у меня. Ещё она певица и настоящая красавица с пухлыми губами, мраморной кожей, вздёрнутым носиком и веснушками. Она рыжая, чьим цветом волос могла позавидовать любая девушка. Мой же цвет волос смешался с цветом русых волос отца. Сестра стояла в коридоре и держала в руках два завёрнутых в конверт письма с красным штампом посередине.