Страсть на холсте твоего преступления

Я так сильно дрожала, что перестала дышать и осознав в моменте, начала судорожно глотать воздух. Я не помню, сколько простояла под душем, насквозь промокшая и заледеневшая. Вода прекратила течь, и я подняла дрожащую голову к причине, увидев холодный взгляд голубых глаз. Он был в разы холоднее того, что я только что ощущала.

–Что ты творишь? – спросил он. Мои пальцы не шевелились из-за холода, на коже остались хрустальные следы воды. Я не могла унять дрожь в теле, но протерев глаза, попыталась встать.

–Смываю с себя грязь.

Что еще мне остается делать? Мне мерзко, – заикаясь ответила я, сжимая душевую кабинку заледеневшей рукой.

–Ты все больше ведешь себя неразумным образом, Тереза, словно передо мной маленький ребенок, – апатично отозвался Харрис, и я сделала шаг к нему, выходя из кабинки, решаясь поднять свои глаза. Ледяные глаза, замерзшая искорка, покрывающая черный расширенный зрачок. Я осмотрела себя, ощущая, как набухший от холода сосок пробивается сквозь мокрое платье. С меня капала вода, соприкасаясь с полом, с каждым разом вызывая новую волну дрожи по телу.

Взгляд Харриса ощущался на мне, как ветер, пронизывающий до самых костей.

–Я была унижена и желала стереть со своего тела похотливые взгляды мужчин, – сказала ему я. Он приблизился ко мне, одним шагом накрывая все мое тело, я оказалась прижата к стеклянной кабинке душевой. Его горячее тело ощущалось в слиянии с моим такой приятностью, вызывающей мурашки. Он грел меня, держа одну руку на моем запястье, а другую поверх головы.

–Закрой глаза, Тереза, – приказал он и я, сглотнув, закрыла их, теряя контакт с ним.

–Представь ту комнату, приглушенный свет и тихую музыку, под которую ты плавно двигаешь своими бедрами, – он замолк на секунду, его горячая и сильная рука упала на мое бедро, я укусила дрожащую губу.

–Ты касаешься холодного шеста рукой, – продолжил он, его рука направилась к моей, слегка ее сжимая.

–Забываешься, теряешься, отдаешься. А когда поднимаешь свои глаза, видишь только меня, – шептал грубый баритон Харриса, а его руки продолжили блуждать по моему телу, будто я непроизвольно танцевала в его руках.

Словно марионетка, я повторяла свои движения, все еще скованная от холода.

–Мой взгляд блуждал по тебе, не взгляд мерзких уродов или моего дяди. А мой. В той комнате был только я и ты. И ты танцевала для меня, Тереза, – закончил шептать Харрис, и я открыла глаза, в ужасе осознав, что стою голая перед ним.