Страшная тайна братьев Кораблевых

 Иван

Иван Кораблёв всегда возвращался с работы поздно, в сумерках, а зимой так и вообще уже в полной темноте. К этому времени вся семья была дома и готовилась ко сну. Тетя Женя в своей спальне стояла на коленях под зажженной в углу у икон лампадкой и читала молитвы, дядя Петя допивал чай, наливая кипяток из остывающего самовара, Колька с Сашкой, сидя за кухонным столом вместе с отцом, пили недавно надоенное матерью молоко из больших железных кружек, а их бабка, мать дяди Пети, которую уже, наверно, и сами Кораблёвы забыли, как зовут, храпела на своей лежанке за печью.

Так было и в этот вечер.

– Ну что, архаровцы, – сказал Иван, войдя в дом и разуваясь у порога, – много сегодня накосили?

– Много-немного, а десять гектар убрали, – ответил Колька.

– Ну вот и хорошо! – кивнул Иван. – Тогда можно и молочка с вами попить.

– Попей, – разрешил брату Сашка.

– Спасибо, братишка! – засмеялся Иван и подошел к столу.

– А ты чего такой счастливый? – спросил его отец и тут же поспешил добавить: – Погоди с молоком-то.

Там тебе и щи есть, и картошка…

– Не хочу я, пап, – ответил Иван. – Я сыт. А вот молочка с братьями…

– Иван! – позвала из спальни тетя Женя. – Зайди ко мне…

Войдя в комнату матери, Иван в нерешительности остановился у порога. Комната эта была большой, но заставленной всякими столами, шкафами и тумбочками, которые когда-то украшали классы старой школы. Выкинуть их тетя Женя не решалась и относилась к ним, словно к святыням: сама выкрасила коричневой краской, покрыла старыми подзорами, уставила банками с комнатными цветами.

Цветов было так много, что казалось: тут ботанический сад, а не спальня школьной технички.

После развала колхоза и ликвидации ферм мать нашла работу в школе. Дед Степан ее туда позвал. Не сам, конечно, а через Федора, приезжавшего в отпуск со своего Севера в последний раз, и тетя Женя была отцу благодарна. Хоть и получала она там немного, зато получала, тогда как остальные доярки – кто не уехал из Архарова – так безработными и остались, ходили летом за грибами и ягодами, а зимой смотрели телевизор.

Кто-то работал у фермера Кутасова, но добираться пешком к нему было далековато – только на мотоцикле можно было ездить.

Петр как плотник и печник всегда имел возможность подработать, а в последние десять лет ездил на заработки в Подмосковье, где складывал камины и печи в коттеджах и на дачах богатых москвичей.