Страшная тайна братьев Кораблевых

Вот тут-то дед Степан и перестал с ней знаться, зажил бирюком, какое-то время даже выпивать начал, так что его чуть было не выгнали из колхоза, но потом пить бросил и продолжал работать в школе сторожем.

Впрочем, он не только сторожил: в старой школе был он еще и истопником, успевая по утрам, до первого звонка, разогреть печки в каждом классе. Новая школа отапливалась из угольной котельной, и дед Степан к тому времени уже не имел сил таскать в нее уголь, однако считался старшим над кочегарами и нередко – когда кто-то из них прогуливал – все же поддерживал огонь в котлах.

Но это зимой. Летом он строго следил за тем, чтобы в кочегарку не лазили ушлые мальчишки, а уголь не растаскивали по дворам жители ближайших к школе домов.

Ружья у него не было, но он сам по себе казался страшнее всякого ружья: достаточно было взглянуть на его бороду. Отец Максим, служивший в сельской церкви, тоже был бородатым, но его длинная густая борода росла, как ей и положено расти, вниз, опускаясь все ближе и ближе к животу.

А у деда Степана не так: у него клочки седых волос торчали в разные стороны, как у лешего, так что и глаз иногда не было видно. Наверно, поэтому кто-то однажды назвал его Вием, и школьникам это прозвище очень понравилось. Так его и дразнили, на что он нисколько не обижался, потому что вся его обида досталась дочери Женьке, которую Бог наказал очень даже сурово: после Федора у них с Петром больше десяти лет не было детей…

И вот теперь этот Вий, то есть дед Степан, сидел с удочкой в кустах у замута, и слышал все, о чем говорили между собой братья Кораблёвы.

– Тут вроде Алёнка была? – спросил Колька, причаливая к берегу и подавая спрыгнувшему с обрыва брату лодочную цепь.

– Была… – отвечал Сашка. – Любопытная. Везде свой нос сует…

– Ты что, прогнал ее?

– Я не прогонял. Обиделась, когда я ее бабой назвал. «Я, – говорит, – не баба, а русалка». И побежала домой.

– Русалка?.. – Колька задумался. – А что! Она, и правда, чем-то похожа на русалку…

– Ты расскажи лучше, как все прошло, – напомнил Сашка о главном, прицепив лодку к специально для этого вколоченному в берег стальному крюку.

 – Что сказал этот… Нос? Дело-то стоящее?

– Тихо! – Колька предостерег брата и сам стал говорить чуть слышно. – Дело такое, что ты сейчас упадешь, когда узнаешь.

– Да ну-у-у! – присвистнул Сашка. – Тогда пойдем посидим на травке!..

Они выбрались из-под обрыва на берег, и разговор продолжился.