Страшные истории для маленьких лисят. Большой город

– Ничего, – ответил Чужак. – Он закончился, не успев начаться… полем из поваленных деревьев.

«Земля по ту сторону пней», – подумала альфа. Она её видела: пни тянулись за горизонт, точно обломки зубов. Мама заставила их с сестрой и братом поклясться мехом на животах, что они даже лапой туда не ступят.

– На этом, – сказал Чужак, – мы покидаем О-Триста семидесятого.

– Как? – воскликнул недоросток. – Это ведь ещё не конец!

– Ещё нет, – обессиленно выговорил Чужак. – Лишь начало новой истории. – Он закашлялся, кривясь от боли.

 – По ту сторону пней лежит земля, закутанная в бетон. Там, где лисы рыли когда-то норы, теперь высятся норы людские. И вся дикая зелень, в которой мог спрятаться лисий мех, выкорчевана и вырублена.

Прерывистыми глотками Чужак втянул в себя воздух, а альфа устремила взгляд в лес, пытаясь представить землю, где не бывает деревьев.

– Лисы приспособились выживать и в таком месте, – сказал Чужак. – Некоторые даже очень хорошо приспособились. Держи ухо востро и береги хвост – и обретёшь там рай, куда не посмеют сунуться ни койоты, ни барсуки.

Там и дюжины хвостов не пройдёшь, как учуешь еду. – Затуманенными глазами он отыскал лисёнышей. – Там обитают чудовища, невидимые, как ветер.

Улица Готорна

1

СУМЕРКИ НАКРЫЛИ улицу Готорна и высушили яркие краски неба. Когда весь квартал окрасился в оттенки серого и серебристого, люди заперлись изнутри. Они заперли на замок двери и задёрнули шторы, с грохотом опустили ворота гаражей, словно хотели защитить себя от наступавшей ночи.

И как только антенны наэлектризовали воздух…

Как только окна заплясали колючим светом и загудели приглушёнными аплодисментами…

Со стороны кладбища показались четыре осторожные тени – одна большая, три маленькие.

Они бросились бежать вниз по улице, заныривали в дырки в заборах, крались вдоль вязких от листьев канав, огибали по кругу свет, что проливался конусом от уличных фонарей. Их усы и лапы выучили дорогу вдоль и поперёк – каждая трещина и каждый сломанный столб, каждая ямка и каждый клочок травы были знакомы им, точно шерсть на собственных мордах.

– Какое злодейство скрывается в сером сумраке? – проговорил один из лисёнышей по имени Стерлинг.

– Стерлинг! – рявкнула Дасти, заставляя его умолкнуть.

Лисица останавливалась каждые двадцать хвостов: осмотрись, принюхайся, послушай.

Двор, изгородь, мусорный бак.

Осмотрись, принюхайся, послушай.

Крыльцо, машина, газонокосилка.