Страшные истории для маленьких лисят. Большой город

Ветер взъерошил траву в какую-то сгорбленную тонкую фигуру. Словно дерево, только на двух ногах. Словно это сама ночь куда-то шагала. Ласка моргнула, и фигура исчезла. Только ветер обдавал запахом жжёных листьев.

– Рау! – Это Дасти что-то кричала, но из-за звона в ушах Ласка ничего не расслышала.

Лисица помчалась через кладбище, за ней, спотыкаясь, припустили Стерлинг и Джулеп. Обогнув тело, они растворились среди надгробий. На какое-то жуткое мгновение Ласка осталась один на один с мёртвым лисом, с исходившим от него запахом тухлых яиц, с его огромными пустыми глазами.

И она бросилась бежать.

3

ПОДХОДИЛ К КОНЦУ Час Завываний, а в норе, спрятанной в глубине кладбища, лисёныши всё ещё не спали.

– Ты так испугался, – сказал Джулепу Стерлинг, – даже описался, я почуял.

– Это был тактический ход, – гордо возвестил Джулеп. – Никто не захочет кусать лисёныша, который описался.

– Да ну?

Стерлинг укусил Джулепа за ляжку, больно, и оба, щёлкая клыками и чавкая, набросились друг на друга.

Ласка отвернула нос. Когда мальчишки вот так начинали драться, их запах становился сильнее. Джулеп пах, как мыло в Женском Домике. А Стерлинг… ну, а Стерлинг просто пах как мальчишка.

Ласка шуршала красными и жёлтыми листьями, которые служили ей ложем, и пыталась устроиться поудобнее. Уснуть она не могла. Разорванный воздух по-прежнему звенел в ушах. Она закрывала глаза, и всякий раз перед ней появлялся мёртвый лис и таращился на неё.

Мальчишки закончили драку.

– Кто это был, как думаешь? – прошептал Стерлинг.

– Да я вообще никого не видел, – ответил Джулеп.

– Никто выглядит как никто. Если только кто-то не выглядит как никто, потому что невидимый.

Джулеп ахнул:

– Пламуфляж.

– Чего?

– Ну, когда кто-то выглядит, как то место, где живёт, чтоб его нельзя было разглядеть.

– А, – догадался Стерлинг. – Камуфляж.

– Ну, да. Я так и сказал.

Ласка не очень-то разбиралась в камуфляже. Знала только, что он бывает у добычи – не у всякой, а вроде ящериц и насекомых.

Ласка повернула голову и присмотрелась к мальчишкам – к серебристым полоскам на шубке Стерлинга, к синим бликам у Джулепа – едва различимым в лунном свете, заливавшем нору. Буроватый оттенок меха помогал лисёнышам сливаться с норой.