Страшные истории для маленьких лисят. Большой город

Дасти смерила его сердитым взглядом. Ласка прикусила язык.

– В общем… ну… – бормотал Джулеп, – мы думаем, это, наверное, Заг убивает.

Стерлинг снова толкнул его в бок.

– И у него ещё камуфляж, – затараторил Джулеп. – Надо обойти все кусты и на каждый напасть, и, может, Заг тогда попадётся нам в зубы. – Джулеп судорожно вздохнул. – Наверное.

Взгляд Дасти не переменился ни на ус.

Джулеп втянул щёки.

– Но теперь вот я думаю, что всё, наверное, не так.

Лёгким шагом Дасти выбежала из норы.

Стерлинг расхохотался:

– И что случилось?

– Я испугался! – воскликнул Джулеп.

 – Сам-то ты почему молчал?

– Потому что все лучшие идеи – только твои, – насмешливо сказал Стерлинг. – Заги! – захохотал он громче. – Ты как ручной!

– И не ручной я! Это ты ручной!

– Где потерял ошейник, Ручник?

– В конуре у тебя лежит, и имя на нём твоё, потому что он – твой!

Ласка стиснула зубы, чтобы только не пооткусывать им носы. Ошейник носила у неё мама.

Мальчишки опять принялись за драку и не унимались, пока Дасти не сунула в нору голову:

– Идёмте! Или от голода умереть решили?

Джулеп тут же прекратил драться и напоследок получил от Стерлинга ещё один укус.

Лисы выскользнули из норы в утреннюю тень. Все чувства у Ласки обострились – присмотрись, принюхайся, послушай… Вот только глазам она больше не доверяла. Да и как им верить, когда сама ночь вдруг начинает ходить и раскалывать воздух надвое.

Едва первый тёплый ветер взъерошил воздух и растопил ночь, лисы – по опавшей листве, огибая надгробия и перепрыгивая травянистые кочки – двинулись в путь через кладбище.

Белки, почуяв их, живо карабкались на тополя, и невдомёк было беличьим умам, что их маленькие жилистые тушки – слишком хлопотная добыча, когда впереди лежит целый квартал, переполненный лакомствами, которые только и ждут, чтобы их стащили.

С высоты холма Ласка видела громоздкие силуэты небоскрёбов, казавшиеся издалека мёртвыми и серыми под зловещим блеском созвездий. При виде Города у неё в груди всё разом переворачивалось от ужаса и тепла.

Страх, который приказывал держаться от этого места подальше, боролся в ней с нестерпимым желанием поскорее туда вернуться.

Когда лисы добежали до края кладбища, Ласка прикрыла глаза – ей не хотелось снова увидеть мёртвого лиса. Но тела там больше не было. Кто-то его забрал.

Ласка была рада, что лис исчез. Рада, что не пришлось смотреть, как птицы выклёвывают ему глаза. Только примятая трава ещё сохраняла очертания тела.