Страшные сказки дядюшки Монтегю

Правда, за все многочисленные визиты к дядюшке мне, собственно говоря, ни в одной другой комнате – за исключением уборной – побывать не довелось. Тогда мне это не казалось странным, поскольку наше с дядюшкой Монтегю общение напоминало скорее не родственные посиделки, а деловые встречи. Мы с ним были по-своему весьма расположены друг к другу, но оба прекрасно понимали, что меня влечет к нему жадность – жадность до историй.

– Садись, молодой человек, и устраивайся поудобнее, – сказал он (как говорил всегда). – Сейчас я позвоню и узнаю, не соблаговолит ли Франц принести нам чаю с кексом.

Дядюшка дернул за длинную ленту, висевшую вдоль камина, и откуда-то из глубины дома донесся едва слышный звон колокольчика. Потом послышались шаги; неспешно приближаясь, они становились все громче и громче, пока наконец не замерли у двери кабинета. Последовали несколько долгих мгновений тишины, которую нарушили три пугающе гулких удара.

Дверная ручка со скрежетом повернулась, и дверь открылась. Того, кто за ней стоял, мне видно не было.

Я видел только дядюшку: он шепотом сообщил стоявшему за дверью о том, что мы хотим выпить чая с кексом, после чего дверь медленно затворилась, и теперь звук шагов удалялся, причудливо мешаясь с собственным эхом, словно кто-то семенил, приволакивая ногу.

Хотел бы я описать внешность Франца – вам наверняка интересно знать, был ли он высоким, или толстым, или светловолосым, – но, увы, сколько раз я ни бывал у дядюшки, Франца я не видал даже краешком глаза.

Мы с дядюшкой Монтегю успели завершить обмен любезностями, а он вдобавок к тому расспросил меня о школьных успехах, когда три звучных удара раздались вновь.

Дядюшка открыл и возвратился с подносом, на котором стояли большой фарфоровый чайник, две чашки на блюдцах и тарелка с печеньем и ломтиками кекса. Молочника не было, потому что мы с дядюшкой оба пили чай без молока, зато была вазочка с сахаром. И хотя я ни разу не видел, чтобы дядюшка взял хоть кусочек, он, надо думать, был изрядный сладкоежка – иначе как объяснить, что к концу нашего чаепития вазочка неизменно оказывалась пустой, притом что я сам с малых лет к сахару не притрагиваюсь.

Мы с дядюшкой уселись по сторонам от камина, поднос занял место на столике между нами. Дядюшка поставил локти на подлокотники кресла и сложил пальцы домиком. Потом он откинулся назад, и его лицо скрылось в густой тени.

– Надеюсь, ты добрался без приключений? – спросил дядюшка.

– Да, – ответил я.