Герцогиня поневоле, или Проклятье Зверя

Такой тихий, что слова не разобрать…

Эльд отвлекся на разговор с мастером, и я, пытаясь прислушаться, подошла чуть ближе. Теперь, когда рабочие ушли, каждый шаг казался таким громким, что заглушал этот голос. Даже мое дыхание стало оглушающим.

– Я слышу там чей-то голос, Эльд, – тихо обратилась я к стражу, который так же медленно и осторожно последовал за мной.

– Голос? – переспросил он спокойно.

И правда, чего я так взволновалась? Может, кто-то из рабочих направился туда, не зря ведь и погибший Доборг был занят, по-видимому, в тех раскопках.

– Тот проход давно закрыт, госпожа, – вмешался рудный мастер с факелом в руках. – Его завалило уже с полгода как; вам, должно быть, показалось. Это все эхо, оно тут и не такие шутки чудит.

Капец. Вот теперь стало страшно. У меня галлюцинации?

– Да? Хм. Возможно, вы правы, просто словно кто-то говорил…

Я постояла еще минуту, прислушиваясь. Вроде ничего. Сердце с трудом, но успокоилось, дыхание пришло в норму. Чудны творения твои, природа.

Но успокоилась я рано: голос зашептал снова, так же тихо, неразличимо. Но не заметить его было нельзя!

– Тихо! Вы слышите?! Слышите?..

Теперь оба мужчины подошли ко мне и тоже замерли без движения. И если Эльд стоял как непоколебимая скала, об которую разбивались любые сомнения, то вот в рудном мастере я почувствовала неуверенность.

– Ничего нет, госпожа, – покачал головой Эльд спустя еще минуту.

– А вы слышите? – обернулась я к мастеру.

Тот посмотрел на меня таким долгим и странным взглядом, что у меня даже волосы на руках встали дыбом.

Да что тут происходит? Они думают, я сошла с ума? Свихнулась после долгой болезни?!

Или он тоже слышит…

И не хочет показаться перед лордом Эльденгердом таким же ненормальным?

Но рудный мастер ответил:

– Я ничего не слышу, госпожа. Мне жаль. Должно быть, вам почудилось.

Ага, конечно, сама издаю это тихое шипение. Может, моя вторая ипостась Волан-де-Морт? Или они оба надо мной издеваются.

– Ну вот же, слушайте!

Тихий голос раздался снова, и я сделала несколько шагов в сторону дальнего хода.

Звук определенно стал громче. И они еще говорят, что мужчины смелее. Да ну вас! Пойду и посмотрю сама, в чем там дело. Да. Пойду, черт возьми. Я выдохнула и затянула на груди полы накидки, защищавшей от холода и промозглости шахты.

Больше всего меня злит несправедливость. И выставить меня сумасшедшей – это совсем уже нечестно, я-то в порядке, это с вами что-то не так.