Сундучок Аладдина

Не то что б ему уж так хотелось её решить, но дед должен был приехать из города ближе к ночи, а за решение Лёньке были обещаны новая удочка с настоящей, взрослой катушкой и утренняя рыбалка, так что было за что потрудиться. Солнце уже почти село. Сумерки сгущались, и тени отдельных деревьев всё больше и больше сливались в одну огромную серую тень, которая на глазах чернела и расползалась, накрывая собой весь лес. Но лес не засыпал. Напротив – чем глубже опускалась ночь и приближалась глухая чернота, потревоженная лишь светлячками, тем громче и разнообразнее становились лесные звуки.

Лес просыпался для новой, ночной жизни. Ветер с кряхтением и шорохом продирался сквозь вершины деревьев. В темноте захлопали тяжёлые крылья, смолкли, и, обиженно шелестя, зашумела потревоженная ветка. Цикады завели свои скрипучие песни. С дальнего болота им не в такт подпели лягушки. Зашуршали прошлогодние листья, и хрустнула сухая ветка под чьей-то тяжёлой лапой или копытом. И ещё глаза – страшные, то круглые, то продолговатые с поперечным зрачком глаза, вспыхнули в кромешной тьме леса – яркие, светящиеся, но не освещающие ничего вокруг.

Лёнька привык к этой ночной музыке и не обращал на неё внимания, но когда сильный хруст раздался совсем рядом с верандой, все же отвлёкся от задачки и выглянул наружу. У кромки леса, на самой границе лужайки, подсвеченной падающим из окон светом, стоял олень. Он держался ближе к деревьям, стараясь не выходить на освещённую часть газона, и в полутьме было трудно разглядеть его целиком; но красный светящийся нос и ветвистые рога, совсем не такие, как у местных оленей, не оставляли ни малейших сомнений в том, кто бы это мог быть.

– Рудольф, – заворожённо прошептал Лёня. Первым его порывом было завизжать и позвать Лизу, но тут олень, опередив его, тихо прошипел.

– Тс-с-с… Не шуми, – и мотнул развесистыми рогами, как бы делая приглашающий жест.

Лёня не раздумывая выскочил на улицу, скатился вниз по лесенке и подбежал к оленю.

– Рудольф! Ты? Что ты здесь делаешь? А где остальные? – он подпрыгивал от восторга, и вопросы сыпались из него один за другим, но Рудольф снова качнул головой и прошептал.

– Тихо. Тише, пожалуйста. Не кричи. Я бы не хотел, чтобы все знали, что я здесь.

Тут Лёня вспомнил все обстоятельства их знакомства с Рудольфом и подумал, что, пожалуй, олень прав, что и в его, Лёниных, интересах не слишком афишировать этот визит.