Счастливая семья

Остальные пошли дальше и пришли к хижине из коры и ветвей. Развесистая дикая яблоня осеняла хижину, увитую колючими розами. На одной из верхних ветвей висел небольшой колокол. Не был ли это тот самый, который издавал такие странные звуки? Почти все разделяли это мнение. Все, кроме одного. Этот один говорил, что колокол так мал и тонок, что не может издавать звука, который трогал бы человеческое сердце. Но так как говоривший был королевский сын, то все решили, что он хочет быть умнее других, и на его слова не обратили внимания.

Королевский сын пошел дальше, товарищи не последовали за ним. Чем дальше шел он, тем больше душа его проникалась величием леса. Он ясно различал звуки маленького колокола, около которого остановились товарищи; иногда ветер доносил веселые возгласы и пение тех, которые остались у кондитера. Но все эти звуки покрылись другим звуком, более торжественным и сильным. Юноше почудились даже аккорды органа. И все это исходило с левой стороны, с той, где находится сердце.

Но вот в кустах что-то зашуршало, и перед королевским сыном очутился мальчик в деревянных башмаках и в такой короткой курточке, что рукава ее доходили немного ниже локтей. Это был тот самый мальчик, который спешил домой, чтобы возвратить взятое для конфирмации платье, Королевский сын узнал его. Мальчик уж успел переодеться и поспешил в лес, потому что и для него таинственный колокол, в этот день, как-то особенно звучал.

– Пойдем вместе, – сказал королевский сын.

– Я не могу скоро идти, – сказал он. – А что касается колокола, то его надо искать вправо; там такие хорошие места.

– В таком случае я тебе не товарищ, – сказал королевский сын, кивнув бедному мальчику.

Мальчик углубился в чащу, где терновник рвал его рубище и до крови царапал лицо и руки. Королевский сын тоже получил несколько ссадин, но солнце освещало ему путь.

– Я найду колокол, – говорил он, – хотя бы для этого мне пришлось идти на край света.

Безобразные обезьяны сидели на деревьях и щелкали зубами.

– Давайте его бить! Давайте колотить! Он королевский сын, – говорили они.

А он все больше углублялся в чащу. Здесь росли чудеснейшие лилии с красными, как кровь, тычинками, небесно-голубые тюльпаны, яблони, у которых яблоки были прозрачны, как мыльные пузыри.