Счастливая семья

Быстро забегала рука художника, глаза, почти не отрываясь, глядели на картину, и несмотря на то, что контуры намечались лишь тонкими штрихами, на холсте обрисовался тот же воздушный образ Спасителя, что и на картине, писанной масляными красками.

– Да иди же! – сказал опять художник, и мальчик пошел потихоньку домой, сел за стол и… стал учиться шить перчатки.

Но мысли его были далеко, в картинной галерее; он колол себе иголкой пальцы, шил кое-как, зато не дразнил больше Беллисимы. Вечером мальчуган шмыгнул в незапертую дверь на улицу.

Было холодно, на потемневшем небе ярко горели алмазные звездочки. Он побежал по опустевшим улицам к бронзовому кабану, нагнулся, поцеловал его в блестящую морду, затем забрался к нему на спину и сказал:

– Как я соскучился по тебе, милый мой кабанчик! Надо бы нам опять прокатиться сегодня ночью.

Но бронзовый кабан и ухом не повел, а из его пасти по-прежнему била струя чистой свежей воды.

Мальчуган сидел на нем, словно всадник на коне, как вдруг кто-то дернул его за штанишки.

Глянул мальчуган и видит: перед ним стоит маленькая голенькая Беллисима. Он и не заметил, как она увязалась за ним. Беллисима лаяла, точно хотела сказать:

– Ия здесь! А ты чего тут расселся?

Дракон с огнедышащей пастью, пожалуй, напугал бы мальчика меньше, чем маленькая болонка. Беллисима на улице, и «не одетая», как говорила хозяйка, – что теперь будет! Зимой Беллисиму иначе не выпускали гулять, как в теплой овчинной попонке с бубенчиками; попонка завязывалась красными ленточками у шейки и под брюшком.

В этом наряде Беллисима была ни дать ни взять маленький козленочек.

Беллисима на улице и без попонки! Что-то будет, что-то будет! Пропала у нашего мальчугана охота прокатиться на кабане, поцеловал он его на прощанье и, подхватив продрогшую Беллисиму, побежал со всех ног домой.

– Стой! Что это у тебя? – остановили мальчугана два жандарма, шедших ему навстречу. Беллисима залаяла.

– Где ты украл эту хорошенькую собачку? – спросили они, и отняли ее у мальчика.

– Отдайте мне собачку, пожалуйста, отдайте! – умолял мальчик.

– Если ты не украл ее, так скажи, как вернешься домой, чтобы за ней пришли на гауптвахту.

И назвав улицу, где находилась гауптвахта, солдаты ушли с Беллисимой.

Мальчик был в отчаянии. Что делать: броситься ли в Арно или вернуться домой и чистосердечно во всем повиниться? Ему, конечно, больно достанется от хозяев. «Ну что ж, пусть изобьют до смерти! Умру, и тем скорей попаду ко Христу и Мадонне».