Счастливая семья

Третьего дня старый горшок пришел в такое волнение от ее рассказов, что упал на пол и разбился.

– Ты уж слишком разболтался, – заметило огниво и, ударившись о кремень, брызнуло искрами. – Постараемся повеселиться сегодня вечером.

– Вот именно, – подтвердили спички. – Потолкуем и решим, кто из нас всех знатнее.

– Я не люблю говорить о себе, – сказал глиняный горшок. – Есть много других предметов для разговора. Будем рассказывать друг другу историю своей жизни; это интереснее всего. Я начинаю, слушайте! На берегах Балтийского моря, недалеко от лесов, где шумят величественные буки, которыми так богата наша родина…

– Браво, браво! Начало хорошее, – закричали тарелки.

– Там, в тихом скромном семействе я провел свою молодость, – продолжал горшок. – Каждые две недели там полировали мебель, мыли полы и занавески.

– Как вы хорошо умеете рассказывать, – сказала половая щетка, точно старая, аккуратная экономка. – Так и веет от ваших рассказов чистотой и опрятностью.

– Правда, правда, – подтвердило ведро, подпрыгнув от удовольствия, отчего часть воды, налитой до краев, с шумом расплескалась по полу.

И горшок продолжал свой рассказ, конец которого оказался таким же интересным, как и начало. Тарелки весело застучали, а половая щетка, подобрав на полу несколько зелени петрушки, увенчала ими рассказчика. Такое отличие возбудило в остальных маленькую досаду, но они утешились мыслью, что и их в свою очередь увенчают.

– Теперь будем танцевать, – сказали щипцы и пустились в пляс.

– Увенчайте и нас, – потребовали щипцы, и их увенчали.

– Как все это пошло! – говорили друг другу спички.

Публика стала просить самовар спеть что-нибудь, но он отговаривался насморком. Просто он чванился, потому, что он всегда пел на столе, когда бывали гости.

На окне лежало гусиное перо, которым кухарка писала счет. В нем не было ничего замечательного, кроме разве того, что оно было сильно замарано чернилами.

– Если самовар не хочет петь, – сказало перо, – мы и без него обойдемся. Соловей в клетке за окошком споет и непрошеный, даром что он не учился петь. Ничего, мы будем снисходительны.

– Это просто неприлично, – возразил брат самовара, медный куб, обычный певец кухни. – Даже не патриотично принимать в наше общество иностранцев.