Счастливчик просыпается!

Там даже было варенье из старых ботинок, которое старик сварил на спор, когда хозяин таверны сказал что нельзя сварить варенье из старых ботинок, и оно оказалось таким вкусным, что хозяин таверны каждый год приносит ему свою старую обувь и просит сделать ему ещё немного чудесного ботиночного варенья.

– Вау, – сказал Серёжа. – А какое было самое странное варенье из тех, что ты попробовал?

– Несомненно, это было варенье из велосипеда с морской капустой, с добавлением чеснока, саранчи, мухоморов и чёрного перца, – не задумываясь, сказал папа и потряс головой.

 – Брррр! Жуткая дрянь.

– А самое вкусное? – спросила Варя.

Папа странно улыбнулся.

– Этого я не знаю… – промолвил он.

– Как? – удивились ребята. – Там что, не было надписи?

– Была, но я не смог её разобрать, – сказал папа. – Я зашёл очень далеко вглубь пещеры, и старика не было рядом. Тот кувшинчик словно светился в темноте… и этот вкус… Его невозможно забыть. Точно ты пробуешь на вкус солнечный свет, который прошёл через все самые лучшие кондитерские мира и вобрал в себя сладость всех-всех самых вкуснейших вещей, которые только можно себе представить.

Я даже не почувствовал его прикосновение к своему языку, только вкус, и он длился целую вечность, и исчез ровно через год, а на следующий день, как ни странно ровно в полдень, я встретил вашу маму. Она покупала пару эклеров с шоколадным кремом и я ещё тогда поразился её самообладанию, потому что хорошо знал те эклеры, и никогда не мог купить меньше 6 штук за раз.

– Но что же это могло быть за варенье?! – взволнованно спросила Варя. – Почему ты не спросил старика?

– Я спросил, – ответил папа, – но он только засмеялся моим словам и сказал, что то, что я попробовал, не имеет имени, но я всегда могу прикоснуться к нему, когда и где захочу, и мир вокруг снова станет таким же прекрасным и светлым, как в то незабываемое мгновенье.

Папа снова ненадолго замолчал и сосредоточенно посмотрел в свою чашку. За окном было темно и тихо, и только остывающий на столе самовар что-то тихо бурчал, словно никак не мог уснуть.

– Мы вышли из подвала уже ночью, – тихо продолжил папа, – и я сразу же вынужден был отправиться обратно в таверну, потому-то утром, я должен был уезжать в порт, где меня ждал корабль на котором я путешествовал. Старик сказал, что я легко найду обратную дорогу если буду идти прямо на свет большого города, который сиял на горизонте как холодная электрическая заря.