Счастливчик просыпается!

Фонарик, который вылетел из его рук при падении, валялся в дальнем конце сарая, освещая Стёпу, караулившего большого ежа, свернувшегося клубком в углу и угрожающе пыхтящего.

– Ёжик, – воскликнула Варя.

– Самый настоящий, – подтвердил папа. – И такой крупный!

– Стёпа, нельзя! – сказала Варя, боясь, что Степашка может обидеть ёжика, но он не собирался его трогать. Когда они с папой ворвались в сарай и папа, спотыкнувшись о грабли, упал, и остался лежать с раскрывшимся зонтиком, Степашка, испуганный неожиданным грохотом сзади, не глядя кинулся в темноту сарая и наткнулся прямо на ежа.

К счастью, он только немножко уколол себе нос, но этого было достаточно, чтобы заставить его держаться от непрошенного гостя на почтительном расстоянии.

– Это моя вина, – говорил папа, пока Серёжа помогал ему выбраться из-под завала. – Я весь день держал дверь в сарай открытой и закрыл её только ночью, не посмотрев есть ли там кто-нибудь. Ёж, очевидно, пробрался сюда вечером, и я запер его внутри. Ночью ему наскучило сидеть взаперти, и он стал искать выход и в потёмках повалил лопату и эти злополучные грабли, о которые я споткнулся… Но надо отдать нам должное, мы действовали храбро и решительно…

Но тут, Серёжа, не в силах больше сдерживаться, захохотал, на секунду представив себя на месте несчастного ежа, перед которым разыгралась вся эта сцена с падением, и он хохотал и хохотал, пока к нему не присоединилась Варя, а после, и сам папа, который тоже смеялся до слёз.

И только Стёпа не находил в произошедшем абсолютно ничего смешного, и продолжал строго следить за нарушителем, пресекая громким лаем все его попытки сбежать в открытую дверь.

«Я бы никогда не допустил бы такого безобразия, – думал Степашка, зорко наблюдая за колючим преступником. – Хорошенькое дело, позволить этому лесному разбойнику пробраться в мой сарай! Неслыханно! И теперь, вместо того, чтобы как следует разобраться с ним, они смеются! Хорошо ещё, что я такой отважный и серьёзный пес, и не позволю ему сбежать просто так, после того, как он предательски уколол меня в самый кончик моего великолепного носа! Как-бы не так!»

И Стёпа снова залаял на ежа, который, немного попривыкнув к свету и шуму, начал было пробираться к выходу.

– Всё, Степа, хватит, – сказал папа, устало переводя дух и держась за живот. – Всё, молодец. Тихо. Давай как, вынесем этого хулигана из сарая, и пусть он топает восвояси.

Папа снял с вешалки старую куртку, закутал в неё фыркающего ежа и вынес его за калитку.