Я тебя вижу

Часть противоположной стены была закрыта строительными лесами, рядом с ними стоял большой мусорный контейнер, а сразу за ним – две облезлые лавочки.

Стасик осмотрелся в поисках выхода. Он прошёл через двор к лавочкам и уже оттуда заметил арку с коваными решётчатыми воротами. Естественно, ворота были закрыты на замок. В груди у Стасика заныло. Он понимал, что просто слегка заблудился в незнакомом здании, в его городе таких громадин, наверное, вообще нет. Да и можно ли по-настоящему заблудиться где-то, когда в руках всегда есть смартфон с интернетом и картой местности? Но в споре с чувствами рассудок Стасика проигрывал.

В данную минуту он видел себя загнанным в ловушку зверем, и какой-то первобытный инстинкт запрещал ему возвращаться в здание университета, настойчиво гнал вперёд.

Мысленно повторив свой путь, Стасик понял, что в последний раз свернул не в ту сторону, но возвращаться в корпус ему совсем не хотелось. Может, оно и к лучшему, что он заблудился – не придётся лишний раз показываться никому на глаза, включая сэра Исаака Ньютона.

Поглядев ещё раз на ворота, Стасик наконец решился. Он просунул сумку снизу, а сам, ухватившись за кованые вензеля, стал карабкаться через решётку.

«Вот кто посмотрит – стыдоба деревенская…» – думал он, слезая с решётки.

Он подхватил сумку и, стараясь не глядеть по сторонам, поторопился уйти куда-нибудь подальше.

Стасик шёл наугад довольно долго, не сбавляя скорости. И лишь только завидев впереди парк, немного успокоился.

В мыслях его всё ещё была путаница, и чтобы как-то прийти в себя, он решил посидеть немного в одиночестве. Конечно, в большом городе настоящего, «правильного» одиночества не найдёшь – даже в будний день улицы и парки полны людей, и сколько ты парков и скверов ни разбивай, сколько улиц ни прокладывай – всё равно их заполонит собой кишащая, гудящая толпа.

Отыскав на боковой тропинке свободную скамейку, Стасик поспешил её занять. Он положил свою сумку на некотором отдалении от себя, намекая, что место занято.

Хотя вряд ли кто-нибудь ещё захотел бы на неё садиться: от скамейки осталась целой только спинка и пара узеньких дощечек с краю вместо сиденья. Так, при попытке откинуться на спинку можно было провалиться в образовавшуюся дыру.

Стасик уселся, насколько это было возможно, на остатки скамейки. На него вдруг навалилась сильная усталость, словно он с самого рассвета поднимал тяжести.