Сюрприз на День Чудес

Вс? шло замечательно. Пока не загорелась доска. И скатерть. Папа залил огонь яблочным соком и быстро вс? потушил, но доска была испорчена. В скатерти зияла дыра.

– Вам повезло, что ваша мама этого не видела, – тяжело дыша, сказал папа. Он поспешно выкинул доску и скатерть в мусорное ведро и проветрил кухню.

Входная дверь хлопнула, и Эмми испуганно зажала рот ладонями.

Папа побледнел.

Глава, в которой Эмми никто не верит

Мамино волшебное существо, цветочный воробышек, ворвался в кухню и несколько раз облетел её по кругу.

При этом он, как всегда, рассыпал цветки, которые появлялись из-под его крылышек. Сегодня это были незабудки. Когда лепестки коснулись лица Эмми, она сразу ощутила летнее настроение, хотя только-только началась весна.

Цветочного воробышка звали Перегрин де Пеллегрин, что звучало довольно чопорно. Кроме того, никто не мог запомнить это имя. Поэтому все звали его Пипс.

Следом в кухню вошла мама, Пернилла Брикс. На ней вс? ещ? была полицейская форма, и когда она сняла фуражку, из не? выпала длинная светлая коса.

Эмми заметила, что вид у мамы усталый.

– Мы не делали сэндвичи! – закричал Фите.

– Неужели? – спросила мама и, вскинув брови, посмотрела на недоеденные сэндвичи.

Эмми не хотела, чтобы у папы были неприятности.

– Мы поджарили их в тостере, – поспешно произнесла она.

– И сосиски тоже? – спросила мама.

Никто не ответил. Папа сидел рядом с детьми на угловом диванчике словно четв?ртый ребёнок. Все смотрели, как мама решительным шагом подошла к мусорному ведру и извлекла из него доску и скатерть.

Пытаться обхитрить Перниллу Брикс было совершенно бессмысленно.

И всё из-за е? волшебного существа. Пипс не был обыкновенным цветочным воробышком, как, например, у учительницы музыки Эмми. Нет, Пипс был цветочным воробышком-ясновидцем. У него во лбу торчали две маленькие антенны, и, как все волшебные существа с антеннами, Пипс обладал пророческими способностями. Он мог видеть сквозь стены. И сквозь двери. И сквозь мусорные вёдра.

Порой это оказывалось весьма кстати, например когда Эмми была готова вот-вот свалиться во сне с верхнего яруса кровати. Или когда Хэнк садился на пульт от телевизора. Но в случае, когда совершались запретные действия, это было не очень хорошо.

Мама набрала в л?гкие больше воздуха:

– Господи, Генрих! Играть с огн?м в доме! Ты в сво?м уме?!

– Ах, Пернилла, – вздохнул папа.

– Я вовсе не злюсь, – продолжала мама. – Просто это очень опасно.