Двери

– Завтра проблемы вернутся! А пальцев уже не будет, плюс добавится гангрена, температура и заражение крови!

– И что ты мне предлагаешь? Приседать до утра, чтобы согреваться?

– Следить за огнём и не переохлаждаться! Не засыпать пьяной под этим столом. Думать о том, как решить первоочередные задачи! Разбить одну большую беду на несколько маленьких! Ты же математик!!! В твои шестьдесят четыре года, нельзя терять надежду, чувство юмора и позитив. Может только благодаря им, ты смогла воспитать дочь и помочь ей в воспитании внуков.

– Мне уже не двадцать лет, чтоб бороться за жизнь!

– В двадцать ты построила свою судьбу… и в сорок, после смерти мужа, ты всё перестроила… поэтому не составит большого труда и в шестьдесят с копейками повторить сей подвиг. Сдулась что-ли?

– Сдулась.

– Ну давай тогда напиваться в более тёплом помещении! Чтоб не околеть до утра.

– Нет у меня такого. Улица есть, зима есть и этот домик.

– Давай тогда переберёмся на улицу, но в более климатически удачном районе страны.

– Пить на берегу Чёрного моря?

– Ну хотя бы! – внутренний голос был согласен пить только в тех краях, где не угрожала смерть бренному телу, в котором он поселился.

– На кредитке осталось всего тысяч двадцать. – тихо сказала Татьяна, но крышечку на бутылочке с водочкой всё-таки закрутила обратно, и бережно убрала её в сумку.

– Хватит на билет до моря.

– Хорошо. Чёрт с тобой. Напьюсь на море!

– Договорились.

Когда первые лучи солнца озарили дачный участок, Таня спалила в печи почти весь забор.

Внутренне чувство самосохранения было право, как ни крути. Если и жить на улице, то там, где нет угрозы замёрзнуть насмерть.

Ближайший поезд был только до Севастополя…

«Далековато», – подумала Татьяна. – «и дороговато» …

Однако это был наитеплейший вариант на сегодняшний день, и потратив большую часть денег с кредитной карты, она пошла в зал ожидания, до отъезда оставалось шесть с половиной часов.

Спустя почти сто шестьдесят восемь часов, тряски в вагоне… съев почти сорок пирожков, от бабок на транзитных станциях… выпив почти тридцать кружек чая и проведя ровно семь ночей на боковой верхней полке недалеко от туалета, Татьяна вышла на заветной станции, под лучи неведомого, тёплого солнца абсолютно чужого, незнакомого города.

– Вот теперь можно и… – рука потянулась к заветной бутылке в сумочке.