Таинственный сад. Маленький лорд Фаунтлерой

– Они вокруг меня плясали и пели:

Мистрис Мэри, злючка Мэри,

Что ты растишь в своём саду?

Серебряные бубенчики,

Ноготки и лебеду.

Я об этом вспомнила и подумала: а существуют цветы, похожие на серебряные бубенчики? – Она нахмурилась и ткнула совком в землю. – И вовсе я не такая уж злюка!

Но Дикон только рассмеялся.

– Э?э, – сказал он, разбивая комья чернозёма и жадно вдыхая его запах, – к чему серчать, когда на свете есть цветы и всё такое и вокруг столько зверюшек? Кто бегает, кто нору или гнездо себе мастерит, кто поёт, кто свистит, правда?

Мэри, которая стояла возле него на коленях с семенами в руках, перестала хмуриться.

– Дикон, – сказала она, – ты и вправду такой хороший, как Марта говорила. Ты мне нравишься! Ты уже пятый, кто мне нравится. Я никогда и не думала, что мне целых пять человек понравятся!

Дикон сел на пятки, совсем как Марта, когда она чистила камин. До чего же он был смешон – круглые голубые глаза, красные как маки щёки и задорный вздёрнутый нос! Смотреть на него было одно удовольствие!

– Только пять? – переспросил он.

 – А кто же остальные четверо?

– Твоя матушка и Марта, – отвечала Мэри, загибая пальцы, – а потом малиновка и Бен Везерстаф.

Дикон громко захохотал, но тут же опомнился и прикрыл рот рукой.

– Я знаю, я тебе кажусь чудным, – произнёс он, – но я тебе скажу: чуднее тебя я никого не встречал!

И тут Мэри повела себя очень странно. Она наклонилась и задала ему вопрос, который раньше никому бы не задала.

К тому же она постаралась произнести его нараспев, как говорят в Йоркшире, – ведь Дикон так говорил, а она помнила, что в Индии туземцы радовались, если с ними говорили на их языке.

– А я тебе по нраву? – спросила она по-йоркширски.

– Да уж точно, – ответил он от души, – по нраву. Ты мне ужасно нравишься – и малиновке вроде тоже!

– Значит, вас двое, – откликнулась Мэри. – Уже двое, кому я нравлюсь!

И они с ещё большим пылом принялись снова за работу.

Когда часы во дворе пробили час обеда, Мэри удивилась.

– Мне надо идти, – протянула она с огорчением. – И тебе тоже, да?

Дикон улыбнулся.

– У меня обед лёгкий, карман не оттянет, – сказал он. – Мне матушка всегда что-нибудь с собой даёт.

Он подобрал лежавшую на траве куртку и вынул из кармана небольшой узелок, завязанный в чистый полотняный платок в синюю клетку. В нём лежали два толстых куска хлеба, чем-то переложенных.