Тайна древнего амулета

Ведь если я этого не сделаю, то потом буду жалеть.

Я подошла к картине, осторожно приподняла покрывало и… Мне показалось, что прямо на меня с натянутой тетивой лука, со взглядом, устремленным вдаль, с выражением крайней решимости на монголоидном лице, летит на белоснежном коне отважный всадник. Его правую щеку пересекал шрам, рот его был открыт, он что-то кричал, а рядом с ним летели – и тоже на меня – такие же всадники, много всадников, может быть, сто, может, тысяча, а может, сто тысяч.

И все они что-то кричали, и все держали натянутыми луки, и на головах у всех были смешные шапочки из войлока и меха. Только кони у них были другие – приземистые, коричневого окраса.

В какой-то момент мне показалось, что я слышу какие-то крики, топот копыт и даже чувствую, что земля из-под них летит мне в лицо. Я зажмурилась и… в эту секунду ощутила сильный удар по голове. Кто-то невидимый выключил свет. Стало темно и тихо.

Он. Мысли вслух.

Вот дурак я дурак! Ну нашел амулет – мечту своей жизни, а на фига еще и эти с собой притащил? Понятно, товар востребованный, бабла хорошего получу, но ведь это лишние хлопоты.

Оставить надо было там, где копал. Но, как говорится, «хорошая мысля приходит опосля». А, ладно, ничего страшного, все равно ни пестрая курица ни ее дочка, не смогут до них добраться – все надежно закрыто. Одно плохо: когда пестрая курица с дочкой узнают, что нельзя входить в голубую гостиную, наверняка начнут что-то выдумывать, домысливать… Скорей бы уж курьер, что ли, приехал, забрал.

Глава 4

Не знаю, через какое время ко мне стало возвращаться сознание. До слуха донеслись удаляющиеся крики людей и топот копыт.

Я приоткрыла глаза и от яркого света, падающего прямо в лицо, зажмурилась. Выходит, свет никто не отключал, просто я грохнулась в обморок. Но… где я?

Голова раскалывалась и гудела. На зубах скрипел песок. В памяти метались обрывки воспоминаний, в которых я будто бы вместе со всадниками скачу по бескрайней степи.

Какой же странный сон мне приснился!

Но главное, – где я?

Где мама, дядя Ираклий?

Почему так тихо? Почему не слышно их голосов? Наверное, уже глубокая ночь, и они, закончив вспоминать свое детство, пошли спать.

Я осторожно приподнялась, огляделась. И все-таки – где я?

Недалеко от меня лежали осколки стекла. На стенах огромной комнаты – картины. Много картин.