Тайна заброшенной часовни

– А где она? – изумился Димка.

– Может, уже пообедала, чтобы нас проучить? – предположила сестра.

Она подбежала к плите. На ней стояла кастрюля с супом. Маша пощупала.

– Совершенно холодная. Нет, Димка, она не ела.

– А вдруг бабушке стало плохо? – перепугался брат.

Едва не сбивая друг друга с ног, мальчик и девочка кинулись в гостиную. Там тоже никого не было. Однако сквозь распахнутую дверь на веранду доносился взволнованный мужской голос:

– Вот я и говогю, Анна Константиновна! Пгосто какая-то мистика! А точней, чудеса в гешете!

Близнецы переглянулись.

Этот картавый голос мог принадлежать только одному человеку на свете. А именно, почтенному и действительному члену почти всех научных академий мира – Павлу Потаповичу Верещинскому. Кругленький, небольшого роста, Павел Потапович, несмотря на свои восемьдесят с лишним лет, обладал несокрушимой энергией в поисках сенсаций. Вот и сейчас, по-видимому, принес Анне Константиновне очередную «сногсшибательную новость». Маше и Диме все стало ясно: почтенный академик явился с визитом к их бабушке именно в тот момент, когда она собралась разогревать обед. На сей раз это было очень удачно. Теперь бабушка нипочем не заметит, что близнецы опоздали.

– Павел Потапович! – донеслось ее восклицание до внуков. – Как вы можете верить подобной чуши! Вы же ученый!

– А, между пгочим, моя догогая, наука подобного не опговеггает, – заметил Павел Потапович.

– Не знаю, не знаю, – снова заговорила бабушка Димы и Маши. – Верить в каких-то призраков! И вообще, кто вам такое сказал?

Услышав это, близнецы, уже было намеревавшиеся показаться бабушке, резко изменили решение и продолжали слушать.

– Ах, Анна Константиновна! – воскликнул Павел Потапович. – Ах я стагый гвупый козев!

Тут Димка не выдержал и хрюкнул.

– Молчи, «гвупый козев»! – давясь от смеха, прошептала ему в самое ухо Маша.

– Пгостите, пгостите вевикодушно стагого дувака! – продолжал тем временем распинаться перед их бабушкой Павел Потапович.

 – Я же вам не сказав самого гвавного. Всю эту таинственную истогию мне поведава моводая хогошенькая пейзанка.

– Что еще за пейзанка? – озадачился Дима.

– Это по-французски «крестьянка», – шепотом отозвалась сестра. – Даром, что ли, тебя уже три года французскому учат?

– Отстань, – отмахнулся Дима. – Слушать мешаешь.

– Так вот, мивая моя Анна Константиновна, – вещал с веранды Павел Потапович. – Эта самая пейзанка пгодает нам твогог и мовоко.