Тайна красной перчатки

И вот что я тебе скажу: Фатти – необыкновенный человек!

– Долго же ты соображал, чтобы понять очевидное, – фыркнула Бетси. – Конечно, Фатти необыкновенный. Как он маскируется, анализирует и складывает воедино все улики, не говоря уж о его проделках над мистером Гуном!

– Точно! – Бледное лицо Пипа осветилось улыбкой. – Хорошо, что ты напомнила о наших победах над мистером Гуном, прямо бальзам на душу. Но всё равно попроси Фатти нарыть для нас приключение, иначе ну никакого стимула выздоравливать.

– Ладно, я пошла, – сказала Бетси.

– Да, и не забудь про леденцы, – прибавил Пип. – Или нет – купи конфеты «бычий глаз», прямо страсть как захотелось. Штук пятьдесят! Под детективную книжку, которую мне дал Фатти, хорошо пойдут.

– Ну, тогда ты точно выздоравливаешь, – отметила Бетси.

Она вышла из комнаты, надела пальто, ботинки и взяла из копилки пару монет, чтобы купить конфет и для Фатти. Пока остальные юные сыщики болели, Бетси обо всех заботилась и уже потратила изрядную сумму из своих сбережений.

Конечно, она винила себя, что всех заразила. Поэтому читала ребятам книжки, играла с ними в настольные игры и выполняла все их прихоти.

Бетси выглянула из-за калитки. Этим январским утром, как и накануне, было слишком скользко, чтобы ехать на велосипеде, и она отправилась пешком. Сначала Бетси зашла в кондитерскую и купила сто леденцов – половину брату, половину Фатти. Ведь если Фатти, как и Пип, идёт на поправку, значит, он тоже захочет что-нибудь вкусное.

Когда Бетси вышла на улицу, то увидела, как по дороге медленно едет на велосипеде мистер Гун – от холода его нос стал не просто красным, а пунцовым.

Увидев Бетси, констебль затормозил, и велосипед занесло: Гун растянулся прямо посреди дороги.

– А! – гаркнул он и сверкнул на Бетси глазами, как будто это она виновата.

– Ой, мистер Гун, вы не ушиблись? – воскликнула Бетси. – Вы так громко шлёпнулись!

– Ужасно скользко, особенно по утрам, – недовольно буркнул Гун, поднимаясь на ноги.

– Да, но им уже значительно лучше, – сказала Бетси.

Мистер Гун пробормотал что-то вроде «какая жалость» и сел на велосипед.

– Должен сказать, что я получил передышку, чему очень рад, – заявил он. – Ведь пока ваш главный юный сыщик не лезет в чужие дела, он и вас за собой не тянет. Вот и пусть себе болеет – подальше от беды.