Тайна Планетищи

Молодой человек совал в объектив либо странно скрюченную руку, либо ногу в громадной кроссовке, либо собственно голову, что было самым неприятным. На каждом плакате виднелась надпись «Леня Чубуков», на одном рядом с ней стояла фломастерная каракуля.

– Вот это да! – воскликнула Ящерка от всего сердца и ткнула в каракулю пальцем:

– А это что?

– Автограф! – молитвенно ответила баба Света. – Это я после концерта к нему прорвалась, еле распихала этих идиоток, которые к нему лезли, как ненормальные! И вот Ленька мне расписался!

– Очень интересно, баба Света.

А где наша комната? – прервала ее Эльза. Баба Света ткнула рукой в очередную раздвижную дверь.

– Да там. Обустраивайтесь. Только постеры не трогать! Кровати там антигравитационные с воздушными одеялами, на кнопку нажмете, они над полом подымутся, кресла надувные, если надо – включите компрессор и накачаете. Туалет и ванная на этаже. Зато у вас там такая клевая система колонок и стереоэкран! Эх! От сердца отрываю! Я вам там положила диски Лени для ликбеза, послушаете.

– Обязательно, – кивнула Эльза.

– А вообще, чего ждать? Я вам сама сейчас включу одну песенку со сборника… – бабушка нажала какую-то кнопку на стене, и с потолка вместе с занудной музыкой полился слащавый и довольно слабенький женский голосок:

– Сердце мое так стучит, без тебя, Сердце мое так болит, не любя, А-а-а-а-а…

– Фу, черт! – ругнулась баба Света. – Это же Лара Комелькова отстойная! Сейчас перемотаю.

– Да уж, давай, – согласилась с бабушкой Ящерка.

Музыку следующей песни уже нельзя было назвать занудной, но и само название «музыка» к ней не очень-то подходило.

Иногда сквозь дикий рев электрогитар и судорожный стук барабанов прорывался хриплый мужской голос, который выкрикивал что-то неразборчивое про адское пламя, хрипел и, кажется, ругался.

Эльза от неожиданности застыла, уронив чемодан, и Ящерка, предоставив сестре одной выражать восторги по поводу Лениной песни, опрометью бросилась в соседнюю комнату.

Дверь задвинулась, и стало тихо – здесь была хорошая звукоизоляция.

Комната оказалась тоже со сглаженными углами, тоже обклеенная вездесущим Леней Чубуковым и тоже пустоватая, только теперь Ящерка разглядела будущие кровати – черные тонкие пластины, лежащие на полу возле стен и кнопки, поднимающие их вверх, а также регуляторы высоты и температуры воздушных одеял рядом с ними; одну стену тоже занимало огромное круглое окно с паутинным переплетом, но вид из него открывался совершенно удивительный.