Он съел моего фамильяра

Подумалось вдруг, что неведомые ей пенстемоны вряд ли способны оказаться красивее каждого из уже виденных ею цветов. И все-таки любопытство заставило обратиться к одному из садовников: тот как раз подрезал ярко-алые розы, и делал это словно наощупь:

– Любезный, – спросила она, – не подскажете, где цветут пенстемоны?

Старик поглядел на нее слезящимися от яркого солнца глазами. Он показался Полине кротом, выбравшимся наружу из темной норы под землей…

– Пенстемоны в первом правом ряду от фантана, юная леди, – с готовностью отозвался старик.

 – Только, если хотите увидеть настоящее чудо, посетите сад колеусов. В этом году они особенно хороши!

– Благодарю. Я хотела бы посетить все уголки этого сада!

И развернулась, чтобы уйти, но старик удержал ее.

– Кто вы? – спросил у Полины. – Я люблю слышать новые голоса, глаза, к сожалению, сильно подводят меня.

– Я принцесса Брунгильда.

– Принцесса? – Как будто бы удивился старик. Тряхнул головой… – Простите, что не признал вас… В последнее время я очень рассеян.

Сын говорит, мне пора на покой, но я собираюсь лелеять свой сад до последнего вздоха… Так и умру с щипцами в руках, на клубе с цветами. – И тут же добавил совсем другим тоном: – Я сделал, как вы говорили: удобрил гибискус пометом единорогов. Он, действительно, ожил и готов зацвести в ближайшее время…

Полина нахмурила брови: уж кто-кто, а она никак не могла посоветовать старику удобрять гибискусы пометом… единорогов! Она не то что про единорогов, она и про гибискусы толком не знала.

– Простите, – сказала она, – вы уверены, что это именно я советовала вам единорожый помет?

Старик снова вгляделся в нее, но, кажется, мало что рассмотрел – глаза его действительно подводили.

– Я говорил с принцессой Брунгильдой. Разве вы – не она?

– Она.

– Тогда все верно. – Он улыбнулся: – Я рад, что вы снова вернулись сюда. В последний раз вы казались печальной, сказали, тоскуете по своему прежнему дому.

Там у вас были тигридии и спараксисы десяти разных видов! Хотел бы я это увидеть…

– Тигри… и… – Полина вряд ли смогла бы это произнести. – Но… когда это было? Когда мы с вами беседовали в последний раз?

Ее напористость напугала садовника, и он отступил к своей грядке.

– Так на прошлой неделе… я еще занимался рододендронами.

– Принцесса, этот садовник вам докучает? – подступил к ней гвардеец, державшийся до этого в стороне.