Тайна пропавшего академика

– А я уж думал, вы вообще никогда не приедете! – стремительно приближаясь к Димке, Маше и Насте, прокричал он.

– Петька! – кинулись ему навстречу близнецы.

– А это Настя, – представила подругу Маша.

– Я тебя уже видел, – с большим интересом взглянул на рыжую девочку Петька.

– Когда это, интересно, ты ее мог видеть? – с подозрением спросил Димка.

– Когда к вашей бабушке заходил про вас узнать, – отозвался Петька.

– Правильно, – улыбнулась Настя. – Я от Анны Константиновны по телефону звонила.

Наш в тот день почему-то не работал.

– Ну! – по-прежнему не сводил Петька взгляда с Насти.

Она понравилась ему еще в тот раз, у Анны Константиновны. Только тогда он не сумел познакомиться.

– Ладно. Пошли посидим на скамейке, – повел друзей в глубь огромного участка Петька.

Миновав дачу, ребята прошли сквозь порядком заросший яблоневый сад и выбрались к уютной скамейке со вкопанным в землю столиком. Скамейка стояла под сенью высоких берез, которые, как было давно известно Диме и Маше, посадил еще до войны Петькин покойный дедушка.

Теперь деревья разрослись. Поэтому здесь было прохладно даже в такой жаркий день, как сегодня.

– Ну, Петька, что у тебя? – торопливо спросил Дима, боясь, как бы Машка не начала вновь подтрунивать над его «катастрофой с экзаменами».

– Да вроде все нормально, – украдкой косясь на Настю, солидным голосом произнес Петька.

Настя тоже с интересом разглядывала нового знакомого. Петька был на добрых полголовы ниже долговязого Димки, зато гораздо шире.

В детстве его за излишнюю пухлость даже прозвали Винни-Пухом. Три года назад Петька решил навсегда покончить с обидным прозвищем. А стоило ему принять какое-нибудь решение, и он добивался цели, чего бы это ни стоило.

Короче говоря, Петька, даже не посоветовавшись ни с кем из старших, поступил в секцию боевого тай-дзи-сюаня. Родители были в ужасе. В особенности Петькина мама, Маргарита Сергеевна. Как-никак, у сына близорукость. Окулист уверял Маргариту Сергеевну, что зрение при столь сильных физических нагрузках может ухудшиться.

Но Петька все-таки добился своего. И уже через год занятий мало кто набирался смелости назвать его Винни-Пухом. А тем немногим, кто все же отваживался на это, немедленно приходилось жалеть о своей ошибке.

Что же касается близорукости, то, вопреки мнению окулиста, она не только не увеличилась, но спустя три года занятий даже немного уменьшилась. Словом, Петька выиграл во всех отношениях.