Тайна пропавшей бабушки

Бабушка Роуз – призрак, который попал здесь в ловушку?

Последовала долгая пауза. Затем на рояле сыграли последовательность аккордов: минорный, мажорный, ещё один минорный. Через мгновение они ещё раз повторились.

– Что это значит? – спросила Хеди.

– Похоже, он говорит «и да, и нет», – предположил Стэн.

– Но что это значит? Бабушка – призрак, который попал в ловушку, или нет?

Кто-то громко, раздражённо вздохнул, а потом из ниоткуда появился властного вида мужчина в длинном кудрявом парике. Большой живот обтягивал жёлтый сюртук, свисавший над тёмно-синими бриджами и белыми чулками.

И он был совершенно прозрачным.

– Это значит, – чопорно сказал пианист со своего стула, – что она не призрак, но она в самом деле попала в ловушку.

– Симон! – воскликнул Дуг.

– К вашим услугам. – Симон встал и низко поклонился. Его голос с лёгким французским акцентом звучал так, словно доносился откуда-то издалека.

Хеди и Спенсер уставились на него – и на комнату, которую спокойно видели сквозь него.

– Месье де Полиньяк, это большая честь, – Стэн поклонился так низко, как может большая голова на короткой шее.

– Я решил, что лучше всего будет явиться лично. Ты и твои спутники ужасно разбираетесь в моей музыке, а я не хочу тут торчать целый день. – Симон махнул рукой в сторону ребят: – Ты что, не предупредил их, чего ждать?

Они онемели.

– Мы не знали, что нам выпадет честь увидеть тебя, – сказал Стэн.

– Дай им немного времени, – добавил Дуг. – К нам они привыкли довольно быстро, учитывая ситуацию.

Симон приподнял бровь и попытался убрать с лица высокомерное выражение. Он сыграл короткую мелодию на рояле, и Хеди заметила, что на инструмент он смотрит с куда большей теплотой. Ещё больше он смягчился, нежно проведя рукой по перевязанной голубой лентой стопке нот, стоявшей на пюпитре. На первой странице Хеди увидела точки и чёрточки – рукописные ноты, – и решила, что это, скорее всего, его собственное сочинение.

Первым пришёл в себя Спенсер.

– А можно тебя потрогать? – спросил он.

– Попробуй, – с сомнением ответил Симон.

Спенсер слез с кресла и мелкими шажками подошёл к Симону, потом коснулся его пальцем – он прошёл сквозь руку, словно это был просто воздух. Осмелев, он повторил жест всей рукой и вздрогнул.

– Холодный! – улыбнулся он Хеди. – Попробуй.

Симон закатил глаза и пробормотал:

– О, бесславие смерти.