Тайна старого бора

Она больше не устраивала с поварятами шумные игры, не придумывала смешные розыгрыши и не уговаривала отца поехать на охоту.

Когда уезжал дядюшка Хитри, принцесса вяло попрощалась, ещё раз поблагодарила его за чудесную лошадь и удалилась к себе.

Первой заволновалась королева.

Её Величество Простуша привела в покои принцессы целый консилиум докторов. Светила медицины говорили непонятные, но, вероятно, ужасно умные слова, долго советовались между собой и задавали Натти разные вопросы.

– Ваше Высочество, у вас болит живот?

– Нет, – отрицательно мотала головой принцесса.

– А если попрыгать? – уточнял седовласый доктор.

– Не болит, – устало отвечала принцесса.

– Возможно, у вас болят зубы? – спрашивал другой врач.

– Нет.

– Руки?

– Нет.

– Ноги?

– Нет.

– Нос?

– Нет! – злилась принцесса. – Но если вы от меня не отстанете, у меня сию минуту заболит голова! Зашуршит в ушах, защекочет в носу и обязательно появятся искорки перед глазами!

Она откинулась на подушки и попросила королеву:

– Пожалуйста! Можно мне остаться одной?

Придворный лекарь, обиженный, что никто не поинтересовался его мнением, задержался и напомнил о целебных свойствах мёда, но королева кивком головы указала ему на дверь.

Она не возражала против экспериментов над дядюшкой Хитри, но мучать родную дочь – никогда!

Желая развлечь принцессу, Карл Добрый велел всем готовиться к большому балу.

Что тут началось! Придворные дамы завалили портних и белошвеек работой и подлизывались к садовнику, чтобы он приберёг лучшие цветы для украшения их причёсок. Придворные кавалеры целыми днями ездили по лавкам и рынкам, искали самые красивые сапоги, самые блестящие шпоры и самые длинные перья для шляп. Повар закрылся в кухне и изобретал новые блюда для праздничного стола.

Служанки с утра до вечера чистили столовое серебро и вспоминали прошлые балы. Слуги выбивали тяжёлые ковры, украшали двор, а по вечерам спорили, кто в этом году будет петь серенады под балконом принцессы.

Только Натти не принимала участия во всеобщей суматохе. Ей совсем не хотелось наряжаться, а уж тем более не спать всю ночь, слушая завывание поклонников.