Тайна старого кладбища

Летом чаще всего отдувались близнецы, так как родители их приезжали на дачу лишь по субботам и воскресеньям, да и то не каждую неделю.

– А ты, бабушка, скоро про Пастернака закончишь? – вкрадчиво произнес Дима.

– Нет, – покачала головой Анна Константиновна. – Это очень сложная история. И мне нужно довести ее до потомков в малейших нюансах. Работы не меньше, чем на две недели.

Внук облегченно перевел дух. Значит, в ближайшие две недели можно свободно располагать своим временем и не бояться, что бабушка заставит их с Машкой полдня сидеть дома и слушать отрывки из своих мемуаров.

– А почему ты спрашиваешь? – внимательно поглядела на него бабушка.

– Ему интересно послушать, – немедленно нашлась Маша.

– Как закончу, так обязательно прочту, – обрадовалась пожилая ученая дама. – И Петруша может присоединиться, – добавила она.

– Обязательно, – пообещал вежливый Петька.

– Хоть не одним мучиться, – тихо проговорил Димка.

– Что-что? – не расслышала бабушка.

– Это он радуется, – снова вмешалась Маша.

Петька мигом опустил голову. В отличие от Анны Константиновны, до его слуха отчетливо донеслось тихое бормотание Димы.

– Эй, вы готовы? – появилась в передней Настя.

– Сейчас, – ответили ей близнецы.

Маша повернулась к бабушке:

– Для чего нам навещать Коврову-Водкину?

– Несчастной старухе понадобилась соломенная шляпа, – вздохнула Анна Константиновна. – Она уверяет, что ей вчера явился призрак покойного Аполлинария.

– Опять? – воскликнули внуки.

Наталье Владимировне постоянно являлись разнообразные пришельцы из потустороннего мира.

А чаще всех призрак супруга – философа-мистика Аполлинария Коврова, публиковавшего свои труды под псевдонимом Аполлон Парнасский. Коврова-Водкина всегда ему очень радовалась и уверяла, что «пламень их чувств до сих пор не угас».

– Опять, – подтвердила Анна Константиновна.

– И, конечно, Аполлинарий дал Наталье Владимировне руководящие указания, как жить дальше? – насмешливо спросила Маша.

– Нехорошо смеяться над старостью, – свела брови к переносице Анна Константиновна.

– Все там будем, – с философским видом произнес Димка.

– Где? – решила уточнить Настя. – Там, где Коврова-Водкина, или там, где Аполлинарий?

– Сперва там, где она, а потом там, где он, – загробным голосом отозвался Дима.

Маша фыркнула.

– Вы меня будете слушать? – строго спросила бабушка. – В общем, это совсем не смешно, – очень серьезным тоном продолжала она, но глаза у нее как-то странно блестели.